|
В.И.Кирсанов. Таганские протоколы. Глава 12. Подвал на Рублевке
В апреле 2000 года на Азовской запахло гарью, потянуло дымом перемен и «московские» сдались без боя. «Азов» штурмом взяли «питерские». В одночасье колыбель Великой Октябрьской выкинула десант из начальника управления Седова и десятка руководителей ведущих служб и отделов. Неожиданно-срочно в зале совещаний собрали сотрудников управления, руководство со всех округов Москвы и кто-то из замов Солтаганова представил: - «Вот Ваши новые начальники, прошу жаловать и любить, иначе они Вас будут любить». Добрушкин, вернувшись уже с питерским преемником в свой роскошный кабинет на третьем этаже, увидел на двери приёмной уже выдранные шурупы от медной таблички со своей фамилией. Далее продолжилось выдирание шурупчиков помельче. Всех вывели за штат, через месяц раздали бланки заявлений о зачислении на должности, те, кто не получил - вот Вам взамен шёлковый шнурок от императора. В то чудное утро Мазуров позвонил мне по внутреннему, незнакомым голосом бросил: - «Зайди». Шеф стоя у своего роскошного крутящегося офисного кожаного кресла, опёршись на спинку: - «Не могу садиться, снизу кол вбили и вдогонку ещё в спину воткнули… Я ухожу, тебя оставили. Им с кем-то всё же надо работать. Держись, сколько сможешь».
Для меня это был удар пыльным мешком, сзади по бестолковке. Вроде не больно, только неожиданно и чёх спорадический душить начинает. Одному, без своей команды - в системе долго не протянуть, сожрёт стая молодых и голодных. Как ни крути - а я тоже из старых «московских», значит коррумпирован весь напрочь, от штиблет до кепки. Вот только ботиночки подкачали, не форсовые и кепи сползает - шевелюра ещё пышная. На пенсию вроде рано, да и некуда. Для любого правдишного мента и комитетчика уход на гражданку - сильнейший психологический удар. Первые полгода без ксивы как без штанов. Уже уйдя из уголовного розыска я долго прищупывал левым локтём бок - на месте ли ствол в подплечной кабуре. А нету родного ПМ под мышкой - как-то не уютно. В налоговой оружие выдавали только избранным, но на «постоянку» практически никому.
Подавленно, естественно спросил шефа:
- А Вы куда теперь?
- Да не пропаду… Я запасной аэродром давно готовил.
У меня на строительство аэродрома даже для «кукурузника» денег явно не хватало, если только флюгер поставить в чистом поле… Договорились встретится с Казаковым и Нарышкиным в своей сауне на Таганке. На ЧОПовскую отстёжку тогда арендовали подвал в жилом доме на Марксисткой, оборудовали скромно и со вкусом, с огромным «траходромом» в комнате отдыха. Профессиональный банщик-парильщик Жора раскрутил баньку по Интернету, клиентура пошла постоянная, какой - никакой доход пошёл. А уж лучшего места для встреч с нужными людьми и придумать было трудно. Из соседнего ресторана «Гогиели» всегда шашлыки к столу, коньяки и «Текилла» - от гостей. Пока не выпили по первой, обсудили дела наши скорбные: «Братва, я к Вам, на Маросейку хочу…». У Сашки сразу закаменело лицо: - «кадровые вопросы сейчас не подъёмные, подожди пока. Мы сами опять в Норильск улетаем на месяц. Тут кстати тема есть…Тебе же нужны сейчас крутые дела? Покажешь питерским что мы не просто «масквачи», а с прибамбахами!».
- Да я вообще то сибиряк, только там мужики настоящие и остались.
Казака аж передёрнуло:
- Конечно, теперь лимита в Москве круче варёных всмятку.
- Ну давай сейчас собачиться ещё друг с другом начнём. Ты же знаешь, что я сразу приехал в Москву в отдельную квартиру, тётушка у меня Ждановском райкоме не последний человек была. И прописался я не по лимиту, а на время учёбы на 5 лет. Это уж потом женился на москвичке, черти её поднесли, лучше бы сибирячку из деревни взял. Я в Томской области служил - какие там девки! Взбитые парные сливки вёдрами! Слышал песню - « …из наших северных мест берите парни невест, верны Вам будут до конца…». А насчёт сибиряков у меня цельная своя теория имеется. Сначала за Урал вольные казаки рванули, потом всякий другой беглый, самый рисковый и нехилый люд. В 812-ом опять же лучших офицеров сослали и жёны за ними, а уж при Джугашвили миллионы, тех, кто плохо гнулся, за Обь и Енисей загнали. Генофонд в Сибири русский сохранился! Мне бабушка рассказывала - у них в деревне в бедняках были только пьяницы и лодыри. Земли навалом бери - сколько хочешь, кто работал, тот крепким середняком был. А как большевики пришли, так рванина в сельсоветах и засела. И сейчас мы имеем то, что нас все имеют.
- Ладно, не ершись. Насчёт девок ты кстати вспомнил - может выпишем на пару часов спец.контингент?
- Мысль шальная но имеет право на существование…А что за тема то?
- Берись, мы всё равно не успеем реализовать, а информация шикарная, просто конфетка с миндалинкой внутри.
- Знаю я Ваши орешки, вставную челюсть придётся мастырить потом.
- Всё нормально. Человек есть обиженный, выкинули его из фирмы, по деньгам не разошлись, как обычно. Работали по возврату НДС, лже-экспорт, по всей России. Просекаешь расклад?
- Интересно…
- Очень даже увлекательно. Самое главное - он даёт чёткую наколку где находятся документы приготовленные к уничтожению. Они - бомба для Эдика. Лже-экспорт конкретный - например в Финляндию якобы поставляют наши компьютеры серии БЭС, помнишь такие при СССР оборонка делала? Или какие-то огнеупорные трубки для доменных печей. В общем всё, что подороже. В ящиках на самом деле опилки. Но бумаги оформлены - чтоб нам так пенсию платили. По самым крупным сделкам всамоделишные контейнеры пересекают границу, инвойсы, печати таможни, платёжки из-за бугра - Аля натурель. Бабки гоняют через свой банчок какой-то «Фак Траст» Пока документы не сожгли - до конца года инспекции могут что-нибудь запросить, уточнить.
- Кто такой Эдик?
- Директор ЗАО «ПромКонтракт», Эдуард Израйлевич Голденберг. Наш, исконно хгуусский! Контора расположена на первом этаже жилого дома на Рублёвке. Ящики с документами в подвальном помещении. Наш человек сориентирует конкретно что, где, чего. Но только по телефону. Живьём ему там появляться нельзя. Бошку сразу отстрелят - бабки там не мерянные отмываются и крыша у них чуть пониже кремлёвских звёзд будет. Каждый зачёт не меньше 10 деревянных лимонов. Со своими приточенными налоговыми инспекциями у них нет проблем, откат до 25 %.
- И что мы имеем на выходе? Или меня поимеет кремлёвская крыша?
- Возбудишь пару-тройку уголовных дел, 199-е часть вторая в лёгкую, а там их можно и сотню раскрутить, и ты герой кап.труда. Грудь в крестах, задница в кустах. Шутка. А человек за то, что евреЯ фэйсом о тэйбл повозят ещё и бабки нам заплатит. Чисто за моральное удовлетворение.
- Я тебе про сексуальное удовлетворение толкую, кто в результате будет актив, а кто пассив? Кто за «ПромКонтрактом» стоит?
- Да не ссы ты раньше не наступивших хреновых времён! Мы поможем и с «единичкой» и с «двойкой» и с «наружкой», возбудите уголовное дело - он сразу обделается. У них же трусость национальная черта - «…Кац предлагает сдаться..».
- Беритесь сами. Если там межрегиональный масштаб, то это уровень Маросейки. Я просто не смогу возбудиться из-за территориальности. Да и руководство новое - у меня теперь начальник Саруханов, бывший курбан-паша Бухарского ОБХСС. Прикидываешь?! А замом у него Беловицкий - этот с Владика в Москву переведён…
- Наши ребята, с Маросейкой всё согласовано. Увидят документы - сами возбудятся. Вот посмотри несколько «Промконтрактовских» копий договоров - это же голая блондинка с «девятым»! Главное чтобы эректильная функция не подкачала. А вот и твари звонят, Гарик запускай бл…ей, заходите девочки! О делах больше ни слова. Завтра перетрём по деталям. Ещё шампанского и сменить девочек!
Через три дня Казак с Игорем свалили в Норильск копать под «ИнтерРосс» а мне позвонил некий Андрей:
- Я от Александра по «Промконтракту»…
- Да.
- Значится это Рублёвское шоссе, номер … Генеральский дом, вход со двора, первый подъезд, от консьержки направо. Металлическая дверь, видеодомофон.
- А как входить?
- Пускают только своих или по предварительному созвону. Если долго возиться на входе, при шухере по команде сервер за пару секунд уничтожает всю информация во всех компьютерах.
- Много компьютеров? Что значит генеральский дом?
- С десяток будет. Публика там живёт соответствующая, в том числе и генералы, бывшие…
- Может мы где-нибудь пересечёмся, нарисуешь план дома, офиса?
- Я по факсу Вам скину.
- Запиши номер и мой мобильный.
- Я знаю. Черканите мой кривой. Когда Вы планируете провести обыск?
- Это называется обследование помещений. Как подпишут постановление я тебе наберу. Может всё же встретимся, вопросов много, не по телефону…
- Потом, может быть… Удачи.
- Какая тут к лешему удача, свои бы охрапотки не растерять.
Новый начальник Оперативного Управления подписал постановление о шмоне «Промконтракта» на удивление быстро и легко. Попытка нового руководства задушить повальную коррупцию среди налоговиков тройным контролем за каждой бумагой проходящей все регистрационные инстанции дала обратный эффект. В захлестнувшем бумажном потопе как раз легче оказалось подсунуть под сурдинку то что нужно, списать, переправить, замутить. Перестроечный дебилизм бюрократии силовых структур иногда просто выходил за рамки элементарной разумности и логики. Саруханов, старый ОБХССный волчара времён хлопкового дела, хитро просверлил меня своим чёрным взором, отдавая мне бумагу с гербовой печатью:
- Уголовка будет?
- А как же! Мне бы в подмогу Сергея Седого.
- А одного не мало?
- Достаточно. Лучше одного толкового, чем трёх раздолбаев.
Сергей по фамилии Седой был обычный шатен, но благодаря Ф.И.О. имел кличку «белокурый СС». Майор СА в отставке, он своё время окончил Ярославское финансовое военное училище, мотался по всему Союзу с инспекторскими проверками воинских частей, где прапорщики тырили ГСМ и тушёнку со складов, а комбаты и комдивы строили дачи из добытых из бюджетных недр кирпичей. Армию всю разворовали и сократили в первую очередь тех, кто держал руку на пульсе процесса. Седому была прямая дорога в налоговую полицию, куда он и пришёл с приличным опытом бухгалтера и армейской закваской. Сергея в подоплёку предстоящей акции посвящать я, естественно, не мог, сказал только, что если найдём интересующие документы поделюсь фактурой на уголовные дела. Седой рубанул:
- Да мне фиолетово. Поехали. В управлении сидеть уже мутит - все шакалят друг за другом, чувствуешь себя как в особке, если не хуже.
Казак сдержал слово в плане оперативной подсветки по Голдбергу. Технари Маросейки «повесились» на его сотовые телефоны, «наружка» установила его фактическое место жительство, коттедж в Барвихе, кой какие связи, в том числе и на стороне. Через Норильск согласовали дату предполагаемого разгрома «ПромКонтракта», так как мобильник Андрея периодически замолкал напрочь и я уже начинал психовать что в самый ответственный момент он не выйдет на связь. В конце концов всё срослось во времени и в пространстве и тёплым майским вечерком мы с Седым припарковались у элитного жилого дома по Рублёвке. Время было выбрано с учётом того, Эдуард Израйлевич приезжал в офис обычно к 18 часам, подписать бумаги, позвонить семье в Штаты, посидеть в Интернете.
На входе в огромный холл первого этажа (везде ковры, вазы с геранью и кактусами) бабулька-консьержка встретила нас как старый ВОХРовец, охраняющий склад чугунных болванок:
- Вы к кому, молодые люди?
- Уважаемая, молодым я был лет двадцать назад, спасибо конечно на добром слове что не совсем плох на вид, мы к Годбергу Эдуарду. Он нам назначил встречу, не приехал ещё, не подскажете?
- Пока не появлялся.
Звоню Андрею:
- Мы вошли. Будь на связи, не отключайся.
- При них только не звоните.
- Обижаешь. Учёного учить всё равно, что селёдку мочить…
Звонок в видеодомофон:
- Мы к Голдбергу.
Воркующий голосок секретарши:
- Эдуарда Изральевича нет. Вам назначено?
- Да. Конечно.
- Как Вас представить?
- Кому? Его же нет?
- Я сообщу ему…
- Я Кирсанов Владимир, мы с другом прямо из аэропорта, прилетели из Иркутска, с документами от губернатора, а Вы нас под дверью держите, не гостеприимно как-то со стороны москвичей получается…
Секретарше похоже стушевалась, небольшая пауза:
- Секундочку…
Через минуту щёлкнул электромагнитный замок двери, миловидное создание пригласило нас пройти в комнату для переговоров и подождать шефа, у него мобильный занят… Седой внушительно пробасил:
- Дальше кино снимать не будем. Вот моё удостоверение, ознакомьтесь с постановлением об обследовании помещений и распишитесь.
Розовощёкое личико секретарши пошло такими же розовыми, но гораздо более яркими пятнами, судорожно сжав телефонную трубку она никак не могла попасть в нужные кнопки. Я тоже блеснул бляхой удостоверения:
- Успокойтесь, это не налёт. Это гораздо хуже - налоговая полиция Москвы. Кто из руководства на месте?
- Никого! А Вы кто?
На шум вышел импозантного вида дядечка и неожиданно хрипло и грубо рявкнул:
- В чём дело?
- В нижеследующем которое вытекает из вышестоящего. Пройдемте в закрома. Понятых своих пригласите или мы с улицы возьмём?
Офис-менеджер, зам. директора по общим вопросам и охранник в одном лице - Яков Михайлович - забулькал, заклокотал и отступил внутрь огромного офисного помещения как бы пытаясь своим 58-размером закрыть от незваных всё пространство зала.
Мы с Седым решительно протиснулись мимо. Метрах на 40 квадратных вдоль стен стояло с десяток компьютеров, беспрерывно мерцавших под монотонно-унылый стукоток клавиатур, шуршащее жужжание принтеров. Операторы с воспалённо-красными белками ежесуточно выдавали на-гора кипы контрактов по поставкам за рубеж воздуха, за который сами же русские купцы загоняли через свои банки в зарубежные десятки и сотни миллионов рублей. «Бабульки» возвращались в Россию в виде платежей за поставленный виртуальный товар и уникальная отечественная налоговая система возвращала не совсем чистому на лапу коммерсу из бюджета 20% «излишне» уплаченного НДС. В буквальном смысле из воздуха выкачивались вполне реальные обналиченные и весьма немаленькие денюжки. Но доказательством налогового преступления вкупе с лже-экспортом всё то, что написано и подписано сейчас не является. Налоговик весь живёт в прошлом - по отчётным периодам. А сейчас сюда приедет ещё более умный «Яков Михайлович» и заявит что все эти контракты, инвойсы, платёжки, вся информация в серверах - это всё бизнес-проекты, а генерал с Маросейки быстро с Вами разберётся за чем мы сюда пожаловали. Что, в общем-то, и последовало незамедлительно. Яков Михайлович вцепился в телефонную трубку как чёрт в грешную душу и затрещал неведомым собеседникам про «ментовской наезд и беспредел». В целях экономии времени и нервов я предложил Яше радикальное решение:
- Спустимся в подвал. Кладовка № 16 Вам принадлежит?
- Кому «Вам»?
- «Промконтракту».
- Какая кладовка, о чём Вы?!
- О хлебе Вашем насущном. С понятыми определились?
- Пока шеф не приедет, никаких протоколов и понятых!
- Голдберг теперь приедет дня через три, пока «крыша» не сработает…
- Гораздо раньше и мало Вам не покажется.
- А нам всегда мало, запросы слишком велики.
Я вышел в холл, набрал Андрея:
- Вход в подвал - это металлическая дверь за консьержкой?
- Да.
Бабулька на вахте покочевряжылась по шестидесятилетней привычке минут пять:
- Подвал не открою! Не имеете права!
Обещание срезать петли «болгаркой» подёйствовало эффективней, чем разъяснение «Закона о налоговой полиции». Спустились в подвал, поплутав по лабиринтам его изгибов нашли искомую кладовую - хлипенький навесной замочек болтался на двери за которой лежала бомба в миллионы тонн долларового тротила. Хитрый Яков всё это время следовал за нами на отдалении старого топтуна из царской охранки. Увидев, что мы остановились там где было «горячо-горячо», он метнулся назад. Седой остался у кладовой, я вышел улицу для муторнейшего занятия - уговорить двух закононепослушных граждан «по присутствовать пять минут…». Почти следом за мной выкатился Яша с телефоном:
- Вас…
В трубке металлический, властно-снисходительный баритон:
- Полковник Родин. Начальник 10 отдела РУОП. Шаболовка. Я попрошу Вас ничего не предпринимать. Через пол часа подъедут мои сотрудники и мы решим все вопросы.
- Подполковник Кирсанов. УФСНП по Москве. Мы выполним что нам предписано, вопросы решайте с нашим генералом.
- Я Вам повторяю, ничего не трогать! Если вы не понимаете, через 10 минут у Вас будет СОБР! С Вашим генералом я всё обсудил…
- Когда мне позвонят с Азовской, тогда я и свернусь. Вы правила игры знаете не хуже меня. Если вы вызываете СОБР, я вызваниваю физ.защиту. Посмотрим, кто быстрей доедет, что из этого получится и кто будет отвечать за разборки. И при чём здесь Шаболовка? Здесь наша тема…
Не слушая дальше яростного «да я, да Вас, да ты…» я прихватил на входе в подъезд мужика на вид попроще и, наплетя ему семь вёрст до небес и всё лесом, уговорил пройти со мной в подвал. На мужика подействовали нестандартно-ментовские черные корочки-портмоне с полицейской бляхой. Он только спросил:
- А полиция это же почти КГБ?
- Конечно! Дело почти соизмеримо с государственной необходимостью неотвратимости окончательного расхищения всего, того, что не успели разворовать!
- Вот гады! Это всё евреи, я помню…
- Наши тоже не отстают, пройдёмте.
Серёга стоял возле кладовой весь уже на измене:
- Где ты шаришься?! Жопой чувствую всё это закончится завтра орально-генитально у Чуваева!
- Да не ори ты, мы почти из КГБ, всё делаем интеллигентно. По быстрому изымаем документы, пока нас здесь не положили мордой в бетонный пол. Он холодный зараза, а у меня и так перелом носовой перегородки со смещением… Звонили с Шаболовки, обещали СОБР прислать. Звони «узбеку», начинаем.
Прихваченный по пути обрезок арматуры не понадобился для дужки замка, появился Яков на пару с невзрачным по прикиду мужиком лет 40 у которого в глазах вспыхивали цифры «02». Мужик спокойно, подчёркнуто уверенно в себе но дружелюбно протянул руку:
- Юрий. Бывший. С кем разговаривали?
- Владимир. Со мной.
- Оставим до завтра? Всё равно завтра порешается всё…
- Сейчас решайте. Я всё сказал и Вы всё понимаете.
- Ну подожди ещё десять минут, не горячись браток…
Седой дозвонился до Саруханова и протянул мне свой мобильник. Я отошёл на расстояние исключающее аудио контроль со стороны оттопыренного уха Юры и также уверенно и спокойно поглядывая на него (но лёгкий мандраж что сейчас сюда вломятся рябята в камуфляже всё же мерзко подсасывал где то внутрях) доложился по обстановке. У Саруханова всегда всё решалось лёгко и просто, если ты прав - то мы на коне, если лоханулся - сам будешь отвечать:
- Мне никто не звонил. 10 отдел работает по наркоте, каким боком они к "Промконтракту" прилепились? Изымайте!
- Может всё же "физиков" подошлёте?
- Что ты вибрируешь как "Моторолла" в беззвучном режиме? Через сколько будете в Управлении?
- Как только вырвемся из этого подземелья, так сразу.
Юра с Яшей ничего не расслышав из разговора, всё поняли и так, даже протянули ключик – «зачем же петельки гнуть…».
Кладовка размером с кухню в «хрущобе» освещалась скудной «сороковатткой». Стопка «бэушных» автопокрышек в углу, прочий автомобильный и домашний хлам который по исконно совковой привычке хранится годами «на всякий случай» и – «алмазное зерно в навозной куче» - коробки из под компьютеров забитые папками с названиями фирм. Сергей примостил папку с протоколом как мог на колёсах и под мою диктовку застрочил по линовке бланка:
- «…изъята папка синяя «Интерлайт», 123 листа; папка красная «Гизо Лимитед» 115 листов; папка белая «Fuc Trust Banc», 206 листов…, и т.д. и т. п., упаковано и опечатано бумажной лентой с надписью «Не вскрывать. УФСНП по г. Москве», печатью № 1 и подписями присутствующих и …».
Юра и Яков с готовностью вписались и подписались за понятых – ясно, что они получили указивку от главного что и как делать. Более того, помогли дотащить документы до машины, вместе распихали в багажнике и забили под завязку салон «Жигулей». Для двух коробок явно не хватало места, как мы не пытались чуть ли не пинками запендюрить их на заднее сиденье. Юра предложил не изгаляться, а поехать на двух машинах, то есть и на его «Форде». На моё подозрительное: - «а не…», хмыкнул:
- По мелочам не хулиганим. Пусть твой напарник ко мне садится.
На Азовскую прибыли ближе к полуночи. Красиво подсвеченное прожекторами здание глазеет чёрными окнами – в Управлении ни души, это не бессонная суматошная Петровка. Еле уговорили физ.защиту на воротах пропустить Юрия помочь нам стаскать коробки в кабинет, опечатали дверь пластилиновой печатью с оттиском личной латунной штампульки – от греха подальше.
Следующие два дня были заняты нудной рутиной – вскрытие коробок и доскональная опись всех документов. Единственное что скрашивало эту скучную бухгалтерию – присутствие двух очаровательных едва восемнадцатилетних сотрудниц «Промконтракта» выделенных для оказания технической помощи и контроля на всякий случай. Девицы в процессе перелистывания и нумерации сотен и сотен листов хихикали по поводу и без повода, при неприличных анекдотах закатывали глазки, опера с соседних кабинетов беспрерывно заходили стрельнуть сигаретку, к вечеру уже можно было приглашать девочек в кабак и …но нельзя. За схемами Голдберга стояли бешеные деньги и серьёзные мэны, подставы и провокации можно было ждать откуда угодно и в любой момент. Первый звонок и прозвенел на третий день. Позвонил Родин и попытался наехать как танк:
- Володя, ты нормальный парень! Я пробил тебя по Таганке, самые лучшие отзывы. Оставьте себе всю эту макулатуру, шесть папок – «ИнтерЛайт», «Лагуна», «ГазСервис», «ДикРуз Плюс», «Колчектер Групп» и «Траст ЕвроАзия Банк» - отдай, пожалуйста, Юрию.
- Сделаем копии и отдадим.
- Оригиналы.
- Копии.
- Ты не понял, оригиналы нужны.
- Звоните начальству.
Начальство не заставило себя долго ждать. Через час меня выдернули к начальнику Оперативного Управления Чуваеву, за столом для оперативок длинной метров пять в его кабинете уже сидели Саруханов и зам. начальника ССБ с вечно опухшей от пьянки рожей.
Вообще как жрали ханку в полиции поначалу для меня просто было непонятно. После ментуры, где пили не меньше, но после компании 85 года стали закручивать гайки и под горячую руку могли и вытурить из органов за один запашок на службе, в налоговой устраивались грандиозные попойки в кабинетах в присутствии начальства. Мазуров, будучи ещё начальником Таганского БХ, застукав оперов (после работы!) в кабинетах с бутылкой, издевательски вопрошал: - «У вас, что денег на кабак нет? Кому не хватает? Сколько дать? Чтобы духу не было в кабинетах!». Бывшие КГБшники к службе в налоговой относились мягко говоря пренебрежительно, а денег хватало на красивую жизнь, посему на пьянство смотрели сквозь пальцы. И в Управлении и на Маросейке утренняя оперативка (у полковников и генералов!) запросто по случаю чьего либо дня рождения или очередного звания могла дополниться «по пятьдесят грамм». А уж после обеда в кабинетах у всяких главных и просто специалистов сдвигались столы, женского пола чтобы пошинковать на закуску колбаску и под конец отполировать его же на этих же столах, хватало.
- Что у тебя там по «Промконтракту»?
- Перспективы на несколько десятков 199-х. По документам каждый файл – уголовное дело. Единственное что большинство налогоплательщиков из регионов, можно возбудиться и отправить по территориальности.
- Откуда информация?
- С Маросейки, оперативная.
- Как оформлена?
- «Маленькое» дело завёл, через неделю можно будет и в «большое» перевести.
- Завтра чтобы готовое «ОД» было у меня на столе. Что РУОП?
- Наезжает, крышуют в открытую.
- Значится так. Пиши прямо сейчас рапорт на моё имя о том, что у тебя ни при себе, ни в служебном сейфе, ни в машине, ни дома нет ни оружия, ни наркотиков.
- Ни хр… чего себе расклад! Даже так может быть?
- Может быть и хуже.
Начальник управления обменялся с ССБшником полу-шепотками и что – то черканул ему на отрывном листке.
- Смотри, если сам в чём-нибудь проколешься…
- В смысле?
- Ты понял о чём речь.
- При таких разворотах лучше материалы передать на Маросейку. Зачем мне такой головняк?
- Кто его там ждёт? Заварили бешбармак, сами будете расхлёбывать.
- Можно через зама Солтаганова, Авдийского, решить…
- Какие мы крутые! Для тебя через пару-тройку генералов перепрыгнуть – раз плюнуть?
- Прыгать ни в коем разе! Плавно подойти. Мои друзья у него по особым поручениям работают.
- Всё! Вопрос с Маросейкой закрыт. Солтаганову самому осталось…Завтра к 12.00 материал по «Промконтракту» оформленный как положено мне на стол.
Чуваев прихлопнул ладонью перед собой полированную поверхность, растолковывая бестолковым что именно сюда на положить ОД, а не в соседнем кабинете в шкапчик.
Уже в коридоре меня окликнул Саруханов:
- Пойдём перекусим в кафешке, на углу с Чонгарским бульваром, за «Балко», знаешь?
Саруханов покрутил указательным пальцем вверх, закатив глаза в потолок – «слушают всё».
В кафе сели так, чтобы видеть входящих. Прихлёбывая зелёный чай и остро зыркая на посетителей, шеф окончательно вогнал меня в печаль:
- С сегодняшнего дня за тобой пускают ССБшную наружку. Про служебный, мобильный и домашние телефоны я уже и не говорю. С Донским о деле вообще ни слова!
Славик Донской появился в нашем отделе месяц назад. Молоденький пацанчик до полиции трудился в поте лица в налоговой инспекции в самом блатном отделе камеральных проверок. Поскольку ему было всего 22 года, дамоклов мечь призыва в ряды вооружённых постоянно висел над ним чёрной тучей и ещё пять лет родителям Славика предстояло выкидывать из почтового ящика уведомления о заказных письмах, врать участковому что сын учится и стажируется за границей, а ему самому жить у бабушки, шугаясь от каждого милиционера. Делать сынку «белый билет» родители не хотели, чтобы не портить биографию. Устройство в полицию снимало для него угрозу быть «забритым», а для новых коллег создавало проблему иметь у себя под боком «стукачка», так–как человек зависимый гораздо легче подписывается под бумажкой «обязуюсь…».
- Я сразу почувствовал что этот мальчик с гнильцой! Что делать то?
Ведь если захотят - подставят в шесть секунд. А они похоже уже сильно захотели…А информация про прослушку и наружку точная, или Вы просто меня напрягаете, чтобы поосторожней был?
- У нас ошибок не бывает. У меня свой человек в ССБ есть, так что тут я руку на пульсе держу.
- Круто…
- Вопрос в том, стоит ли вся эта возня таких проблем. Что тебе обещали за наезд на «Промконтракт»? Или уже отбашляли?
- Михалыч, я давал когда-нибудь повод считать меня ссучонком? Мои кореша с Маросейки обещали за наезд пятеру зелени, обиженный только за моральное удовлетворение готов заплатить.
- Это не серьёзно. Голденберг досягаем?
- Пока скрывается. Маросейка висит на его телефонах, пасут у дома, на даче, без толку пока…
- Кто задания выписывал?
- Не знаю…
- Совсем охренели! Ты представляешь куда ты залез? Оттуда не слезешь, только слетишь! Попробуй через этого ходока Юру выдернуть этого «голдена» на разговор ко мне.
- Рискнём передними зубами…
Вернувшись в Управление, во дворе Азовской я нос к носу столкнулся с …Юрой.
- Ты как сюда прошёл?
- Да мой армейский кореш у Вас интендантском взводе служит, он пропуск выписал.
- Бардак… Интенданты пропуска выписывают, плодоовощная база что ли…
- Ильич, не кипятись. Дело срочное на полмиллиона.
- На «пол» не согласен, уж если садиться на пятерик, так за целый. Прошу тебя друг Гораций, не говори так красиво! Любая цифра сказанная тобой, может быть записана и смонтирована на плёночке. Говорили о пиписьках и пряниках, а получится толстая-толстая задница. Знаешь такие технические фокусы?
- За кого ты меня принимаешь? Прям даже обидно слушать.
- Вы меня обидеть не пытайтесь и я не повода не дам.
- Херня какая-то…Нам кровь из носу нужны часть документов по «Лагуне», «Колчектер Групп», ну и по банку отдельные проводки…
- И всё?! А по «Вагине» ничего не надо, или из нижнего белья чего постирать, ты говори не стесняйся. Юр, давай откровенно, насколько это возможно в нашей ситуации. Ты работаешь на хозяина, я тоже – только он у меня похуже чем твой - государство. Чуть что не так, тебя лишат премии, а меня разжуют и выплюнут. А кому я весь в слюнях нужен? На пенсию жить? Документы только с разрешения начальника!
- Копии мы имеем право получить? Учитывая что Вы не имели права изымать оригиналы?
- А у кого мы их изымали – у «Промконтракта»? Они же в бесхозном подвале плесневели…Пусть Голденберг явится ко мне и подпишется что это его бумажки, тогда и будем разговоры разговаривать.
- Шеф приедет…попозже. Всё обсуждаемо и решаемо. Делаем всё красиво! Вы выдадите на гора шикарное уголовное дело – лжеэкспорт, контрабанда с поличником, уход от налогов, а мы накажем одного цусика…
- Нашими руками?
- Обычная оперативная комбинация и сделка с правосудием в одном флаконе.
- Горлышко у этого флакона боюсь очень узкое будет, не выскочу.
- А мы его смажем…
- Анус вазелином…
- Да ладно тебе изгаляться. Ты же тёртый опер, видишь же что я не подстава.
- Я не вижу – я чувствую, ощущаю… Голденберг когда приедет?
- Да хоть послезавтра. Давай ксеранём бумажки? На пидара клянусь, не могу я вернуться без этих документов. Шеф удушит – такие бабки на кону стоят!
- Голденберг такой крово и просто жадный?
- Да причём чем здесь Эдик? Поглавней его люди есть. Ну, так как?
- Где же я тебе сейчас ксерокс рожу?
- Всё продуманно! У меня с собой в машине, портативный «Кэнон» и две пачки бумаги.
- Хрен с тобой, тащи. Но Голденберга завтра привозишь.
- Слово офицера, в запасе…
Юра притащил складной портфельчик ксерокса, за час перелистали интересующие их папки, откатали листов 100 контрактов, платёжек, заявок в налоговые. Я карандашиком чиркал галочки на скопированных листах – очень интересно было, почему именно эти бумажки так кому-то важны, Юра трудился на копире как первопечатник Фёдоров. Расстались с ним почти друзьями, он оставил номер своего сотового, ксерокс забирать не стал – сказал, что может ещё вдруг понадобится откатать, пусть пока постоит у меня в кабинете. Я хотел было проводить его до КПП, время уже десятый час вечера, прапорщики могли и не выпустить без сопровождающего сотрудника, но Юра отказался – « да выйду я, записан же за…». С окна своего кабинета я просмотрел за Юрой как он прошёл по двору Азовской до проходной – выпустили! Мафия бессмертна, также как и коррупция в этой стране… Собираясь уходить, я выдернул из розетки шнур «Кэнона», машинально приподнял крышку ксерокса и был окачен с ног до головы ведром ледяной воды. На стекле копира скромненько зеленели 100 долларовые купюры. Весь превратившись в слух, бешеного топа по коридору суровых дяденек с видеокамерой в руках я не услышал. Карандашом разворошил стопочку баксов – 10 купюр как билет в столыпинский вагон до Сыктывкара. Немного оклемавшись и просчитав ситуацию, я прошёл в туалет. В коридоре никого, на этаже тихо. С запасного мобильного, с анти-АОНом, оформленного по утраченному паспорту, номер которого вообще никто не знал, набрал Юриков сотовый:
- Ты там листочки забыл, совсем с головой плохо?
- Да это так, пирожок только, ерунда…
- Я с этого пирожка лет пять не просрусь, только с баландой выйдет! Ничего не видел и не знаю, завтра заберёшь!
С остервенением надавил на клавишу отбоя, выглянул в коридор. Противный холодок прокатился с левой на правую лопатку. Вроде не похоже на подкид, но всё равно гнусное ощущение пакостности ситуации давило на все 1.767 миллиметров ртутного столба. Закрывшись в кабинете, тем же карандашом столкал с ксерокса в конверт дьявольские бумажки из за которых вся страна стала раком. При помощи второго карандаша затолкал конверт под «Кэнон», перевёл дух – ничего не видел не знаю, ни сном, ни духом, пальцев на купюрах нет. Вышел из здания Управления, огляделся – на автостоянке за забором конторы кроме моей «шестёрки» стоит ещё пара тачек, вроде бы с водителями и пассажирами на переднем сиденье. Первая мысль – взять служебную машину и выскочить с территории Управления через служебный выезд на Симферопольский бульвар. По препиравшись с дежурным завгаром – «куда на ночь глядя? путёвки нет, не положено, на лапу не положено…», прикинув как придётся сейчас ещё и собачиться с прапором на выезде, плюнул на свой подкожный страх. Вышел через выездные ворота, прогулялся вокруг Управления до стоянки автомашин. Всё таки две тачки с водителями и пассажирами на переднем сиденье стоят неподалече. В иномарке с иногородними номерами ещё и рогалики с молочком дожевывают. Бедные топтуны – ни тебе ни поесть толком, ни ног размять… Не включая габаритов, завёл свою лайбу, не прогревая движок, на полностью вытянутом подсосе, только выждав, когда светофоры на Болотниковской и Чонгарском бульваре перекроют редкий поток машин, рванул на всю возможную «ВАЗовскую» катушку. Улетая за поворот на Болотниковской зыркнул назад – две машины со стоянки вроде бы выруливали вслед за мной. На Варшавском шоссе их уже не видно на хвосте. Или грамотно шифруются? Чего хотят? Зафиксировать с кем я встречался? Потаскать их часа три по Москве, а потом поехать домой? Но надо убедиться, что это точно слежка, а не плод воспалённого ментовского полушария. На полупустынной Каширке выжав под сотню, наблюдая в зеркало заднего вида только точечки подфарников отставших машин, резко, на грани заноса и визга покрышек прижимаюсь к обочине. Одна из машин поравнявшись со мной, притормаживает чуть-чуть и я чётко срисовываю как пассажирка на переднем сиденье - молодая особа - наклонилась почти вровень с «торпедой». Ну, пинкертоны! Рация наверное на коленях лежит… Врубаю заднюю скорость и вывернув до хруста шею, с жутким воем коробки передач выжав до упора газ, качусь раком вспять. Только бы никто в зад не въехал! Бедолагам - наружникам на трассе ну никак не с руки выписывать такие же крендели без риска засветиться. Допилив таким макаром до ближайшего переулочка, ухожу дворами в промзону Котляковки. Всё, хвост срубил, никого. А дальше что? Эти же хвосты как у ящерицы…Решил всё же для их окончательной очистки от шелухи прошвырнуться по МКАДу километров надцать. Хотя конечно если у них иномарки, на «шохе» тяжеловато будет…
Но вспомнился водитель нашего оперативно-боевого автобуса «КАВз» в Таганском ОБЭП Юрка Маликов. Лет тридцати от роду, весь вертлявый и кручённый как шпана, родом из подмосковной Шаховской - Маликов рассказывал про свои делишки по молодости, обязательно заканчивая повествования присказкой – «если бы наш участковый не был бы свояком моему отцу – сел бы я по малолетке точняком». Обжимая на светофорах всех, он приговаривал, что нет плохих машин, есть хреновые водители. На допотопно-совковом «КАВзе» Юра вытворял такое, что вслед были слышны только истошные клаксоны из расшараханых по сторонам «Жигулей», «Бумеров» и всяких прочих «Мерсов». Конечно Юрке помогала выкидная синяя мигалка и сирена-матюгальник СГУ, но не они были решающие в гонках по Москве, а маликовское сверх нахальство и водительское мастерство. Однажды возвращаясь с затянувшегося до полуночи обыска на квартире очередного жулика, Юрка весь изматерившись, что «ему на хрен не упёрлись эти переработки, у меня с тёлкой было договорено на сегодня на вечер» наш адский водитель на Садовом кольце узрел небольшой затор на светофоре у МИДа на Смоленске. Выехав на «встречку» (на Садовом!) и увидев, что навстречу с «зелёного» начинает движение поток машин, Юрик вывернул на тротуар и двинулся расшугивая к стенам домов и бордюрам ошалевших прохожих. Совершив такой блиц-криг, не прислушиваясь к воплю проглотившего свисток ГАИшника, Маликов доехал по тротуару до следующего светофора у Зубовского бульвара, дождался красного фонаря для встречного потока и вернулся туда, где ездят законопослушные водители. Опера в автобусе вцепились в поручни посиневшими пальцами, костеря Маликова и в хвост и в гриву. Столь радикальные методы вождения и абсолютную пофигительность к ПДД Маликов приобрёл поработав водителем в следственной группе Гдляна-Иванова Генеральной прокуратуры по «хлопковому» делу. Была ситуювина когда Маликов так построил ГАИшника что опера куда как постарше в званиях просто припухли от его нахальства. Ехали по МКАД и Юрке по каким-то своим делам понадобилось срочно позвонить (мобильники в начале 90-х были редкой роскошью). Тормознули у стационарного поста ГАИ, я пошёл вместе с водилой. Маликов махнул перед носом капитана сидевшего за пультом своим сержантским удостоверением и попросил его позвонить. Капитан видя с каким фанаберизмом держится этот непонятный мент, протянул ему трубку. Маликов стал набирать номер, косанул на ГАИшника и голосом агента 0077 внушительно-сурово басанул:
- Командир, ты не понял что спецура работает? Выйди пожалуйста, нам отзвониться надо генералу.
Ошарашенный ГАИшник вышел из пультовой, а Юра уточнил у Машки из магазина № 20 что обещанный ящик водки она оставила для него в подсобке и вечером он может его забрать.
Может и привирая, но с деталями которые трудно просто высосать из пальца, Юрка рассказывал как с опергруппой «генералки» они ездили на УАЗике по узбекским кишлакам, выкапывая чёрти откуда бидоны и банки с золотишком и пачками сторублёвок. Учитывая, что по дороге обратно в Ташкент, запросто можно было нарваться на залпы двустволок, гнали так, что на мостиках через арыки УАЗ сигал по воздуху метров на 10-15, полностью оправдывая своё народное «козлиное» прозвище. Тем более что сверху их прикрывал вертолёт, а МИ-4 совсем тихо летать не может…
Покатавшись по кольцевой взад-вперёд с полчаса и сняв с души последние хвостовые опасения, наконец-то отправился домой.
Утром следующего дня, приехав в Управление как обычно почти за час до начала работы (и пробки проскакиваешь и поработать можно спокойно без начальствённого дёргания) я получил удар этими самыми хвостами и прямо по мордасам. Прапорщик на КПП, едва взглянув на удостоверение сумрачно молвил:
- Вас просили зайти к начальнику управления.
Предчувствуя тяжкий разговор, поднялся на 4 этаж чтобы оставить портфель в кабинете и узрел на дверях своей 413-той обители полоску бумаги наклеенную с захлёстом на косяк. «ССБ УФСНП по г. Москве. НЕ ВСКРЫВАТЬ!» Так! Это уже конкретика… Ё! Там же этот хренов конверт! Теперь ССБшникам осталось присовокупить к нему протокол где переписаны номера купюр и …Что же Саруханов молчит – «…свои люди в ССБ…» Звоню ему на мобильный раз, два – сбрасывает звонки. Совсем палёным потянуло – если Михалыч говорить не может, значится ситуация вышла из под контроля. Как бык на заклание тащусь на третий этаж, столкнувшись на лестничной клетке с уборщицей. Она, весело управляясь шваброй и гремя вёдрами извиняется, что не убралась в моём кабинете – «Вы там опечатали дверь, я не стала открывать…». Натужно улыбаюсь – «Ничего страшного, можно было и открыть…». Пятьдесят шагов до кабинета Седова как пятьсот метров босиком по зыбучему песку. Судорожно прокручивая всё, что было вчера и что может быть через пять минут, сам себя ввожу в состояние бесшабашной злости. В самых экстремальных ситуациях именно такая установка даёт силы и проносила не раз занесённый удар в сантиметре от виска. Прорвёмся, бывало хуже! Из приоткрытой двери начальника управления доносится смех – «Вот волки позорные, они меня уже в клоуны записали, сейчас будет смертельный номер под куполом Шапито!» Вхожу в кабинет и врубаюсь что смех это продолжение только что рассказанного анекдота. У Седова сидит Саруханов и ещё четверо в штатском, рожа одного с бородкой «а ля Ильич после разлива» сразу внушает доверие – посадит не задумываясь. Но никакого перекрёстного допроса с лампой в глаза не приключилось. Один из ССБшников скучным голосом сообщил, что сейчас они проверят наличие документов у меня по «Промконтракту» – и всё. Я недоумённо смотрю на Саруханова – он только оттопыривает нижнюю губу и закатывает глаза в потолок – «всё в воле Аллаха». Представители наместника на земле срывают опечатку с двери моего кабинета, впиваются как чёрт в грешную душу в протокол изъятия документов из Рублевского подвала, начинается доскональная сверка количества папок и листов в них. Целые подполковники и скороспелые полковники как заштатные канцелярские крысы пересчитывают от корки до корки каждый файл, повторно нумеруют каждую бумажку. Один из особистов, слюнявя палец перед каждым пролистыванием каждого листа, шебаршится в ОД «Караси» и периодически пытается сбить меня с пути истинного бескорыстного служения Родине и президенту каверзными подначками:
- А почему дело зарегистрировано только на пятый день? - А почему пятый день следует после четвёртого а не перед шестым? - Вы что, приказ № семь нолей два креста три палочки не знаете? - А если знаете, почему исполняете так, как исполнитель не может исполнять в исполнение постановления о решении?
Так и подмывало посоветовать проверяющим не облизывать свои указующие персты – ведь эти бумаги уже перелапаны сотни раз чёрт знает какими руками, может даже не вымытыми после туалета, а они всё свои пальчики к языку, да к языку… Вышли с Сарухановым из кабинета вместе под предлогом по малой но неотложной нужде, я весь на измене:
- Михалыч, что за дела?
- Леший их знает, тот который с бородкой, с УСБ Маросейки. Меня самого выдернули к семи утра не объясняя причин. Я тебя и предупредить не смог, сам видишь…У тебя там всё чисто по бумагам?
- В смысле?
- Вчера прошли звонки по генералам что Гольденбергу предложили выкупить документы «Промконтракта» за 300 тысяч баксов.
- Не обидно, хоть цену нормальную дают.
- Догонят и ещё дадут.
- Давалки и них короткие. Сейчас я прозвонюсь своим, выясню откуда таким ветерком завоняло…
Слава «БиЛайну» сотовый у Казакова в Норильске ответил мгновенно. Он хоть и был за 69-й параллелью, руку на пульсе по московским дела держал чётко:
- Ильич, не дрейфь! С УСБ это наш человек, он в теме.
- Да они тут нагибают меня по полной!
- Видимость же надо создавать. Это всё с Шаболовки мутят.
- Ну и дельце Вы мне подсунули…
- Мы тут заканчиваем заполярные разборки, через неделю будем в Москве, заберём у тебя это дело.
- Ну спасибо! Что - то у тебя голосок какой-то весёлый, что там за шум. Как Гарик?
- Да мы ресторане, с руководством. У нас же уже обед, строганина, оленина…
- А, это официантки у Вас уже хохочут?
- Как тебе сказать…сам понимаешь…
- Будьте осторожны, северный трихомонад особо стоек к морозам и антибиотикам.
Какое свинство – у них там северное сияние от водки с шампанью переходит в белые ночи, а я тут только успеваю – сери, бери, подхватывай…
УСБшники весь день просидели у меня кабинете, даже когда уходили на обед, одного своего оставляли присматривать за бумагами. Глядя как они досконально штудируют ОД «Караси», я не удержался:
- Господа офицеры, а Вас не используют втёмную чьи-то светлые головы?
Тот, бородатый с Маросейки, еле заметно усмехнулся, а один из московского управления аж взбеленился:
- Подполковник! Не забывайся! Материалы проверки завтра будут у генерала и как мы изложим выводы, будет зависеть твоя судьба!
- Моя судьба зависит только от меня и от господа бога, полагаю Вы его роль не претендуете? У меня вместе с льготными выслуги 26 лет, я сейчас положу на этот стол ксиву и уйду. Через три месяца уволите Вы меня на пенсию, а причитающиеся 20 нищенских окладов я оставлю в фонд разорившихся налогоплательщиков!
Саруханов еле снял вспыхнувший напряг приглашением после дел отужинать «здесь неподалёку…». Я и сам понял что зря психанул, мне сейчас пока особо трепыхаться не след, чёртов конверт под ксероксом мог запросто самого запихать в одно ведёрко с моими «Карасями». ССБшники периодически ксерили на «Кэноне» несекретные документы и когда они откидывали крышку аппарата, или вставляли бумагу, меня окатывало сверху вниз и снизу вверх: - «только бы катридж не накрылся, ведь поднимут ксерокс потрясти и …». Слава японой матери, аппарат был новый и собран не папуасами под пальмой.
Когда проверяющие наконец свернулись, Саруханов поведал мне про вечерние гонки:
- Ну, ты устроил суматоху! Они просмотрели как ты в машину сел, секли за проходной, а ты с другой стороны подошёл. Рванули за тобой – чуть друг-друга не посшибали!
- Кто?
- Значится так. За тобой вчера работала «наружка» с Шаболовки и одна машина каких-то толи бандюков, толи сыскного агентства, но не «конторские» точно. «Наружка» нашего ССБ потом довела «шаболовских» до их базы, а тот синий «Фольксваген» с нижегородскими номерами потеряли.
- Это что, по мою душу вчера три бригады выставились?!
- Получается так…
- И на хрена мне всё это нужно! Завтра возьму больничный и если отпуск не подпишите – в госпиталь лягу.
- Я тебе лягу! Возбуждай уголовное дело и я тебе сам путёвку в Сочи выбью.
- На кого возбуждать? На Голденберга? Путёвку в Магадан дадут при таких раскладах. Вчера его ходок …пытался мне бабки всучить. Ведь подставят же в конце-концов и из конца в конец! Шаболовские большие спецы по таким делам. Что они хотят, зачем следили?
- Хотели срисовать с кем ты базары будешь вести по документам…
- Ну придурки! Разве такие дела так делаются?
- Голденберг когда появится?
- Как только, так сразу. Сейчас вызвоню Юрика.
- Кстати ССБшники его пробили – Северцев Юрий Аркадьевич, майор в отставке.
- Чего майор?
- Вояка, окончил институт военных переводчиков, уволен из рядов по выслуге 15 лет.
- Да это же КГБшник!
- Может быть… Что думаешь делать?
- Этот Северцев предложил компромисс – они представляют полный расклад по одной из фирм, которой они провели возврат НДС по лжеэкспорту. Там, по моему, их кинули с отстёжкой. Они готовят по этой фирме по новой полный пакет документов, упаковывают как обычно контейнер с якобы экспортным товаром опилками и дают нам точную наколку когда и где этот контейнер будет проходить таможню и границу. Мы тормозим контейнер, вскрываем – уголовное дело просто конфетка, можно прессу, телевизионщиков подключить. Таких дел с поличняком вообще по России не было. Мы все в шоколаде, грудь в крестах, задница в кустах.
- Вот именно что! Шоколад с дерьмом то одного цвета…А в замен они что хотят?
- Не копать под Голденберга и главное по банку не поднимать проводки.
- А что мы там можем нарыть?
- Кроме этого…цвета шоколада…ничего. Схема больно крутовато заверчена. Откуда «Промконтракт» находил по всей России предприятия имеющие задолженность по налогам, что бы через лжеэкспорт провести зачёты по НДС за откат налом?
- Откуда?
-Оттуда! В областные администрации, либо лично губернаторам звонят со Старой площади. Сначала песочат за задолженности перед бюджетом крупнейших налогоплательщиков, а потом говорят – «…к Вам приедут наши спецы по налогам, они Вам помогут разобраться, встретьте их как положено, окажите всяческую помощь…». Далее дело компьютерной и копировальной техники. Это уровень Маросейки! Ну есть в изъятых документах с десяток московских и подмосковных предприятий – начнём мы их дёргать, они начнут переводить стрелки на Голденберга, а он - на кремлёвских курантах начнёт их крутить? А с из карманного «Fuc Trust Banc» корсчета на «МГМ» тянутся. А это Фрейман. А Фрейман сейчас лепший друг Семьи. Почему Шаболовка так внахалку по этому делу работает? Потому что крыша как у буддийской пагоды. Куда лезть?
- Согласен. Давай с этим Голденом договариваться по делу. А они не понимают что сдавая нам одно звено цепочки, они сами себя вяжут по рукам и ногам?
- Я так понял что Голденберг и иже с ними ни хрена боятся. А мне есть чего…Возбудим хотя одно дело – половина проблем перед ССБ снимется.
- Снимай пенки… Кому кипячёное достанется?
- Пусть заливают кому надо и куда надо, хоть в рот хоть в ж…Мне лишь бы от этого головняка побыстрей отбояриться.
Голденберг прибыл в Управление на следующий день с Северцевым. Я отвёл его в уголок и с придыханием неподкупного по мелочам полицейского процедил:
- Забери, пожалуйста, ксерокс. Там под ним конвертик ещё завалялся с твоими бумажками. Кто ж так делает, товарищ майор? В Сибири поговорка такая есть – «Не умеешь в воде пердеть, не хрен рыбу пугать».
Юра опешил:
- Ничего я забирать не буду…Вы меня на выходе повяжете за попытку дачи взятки… Пусть лежит где лежится… Что, мало что ли?
- Я над Вами поражаюсь! Ваши бумаги тянут в тысячи раз тяжелее, но никто ничего не возьмёт, надорваться можно.
- Ладно, решим. Давай сейчас с Эдуардом определимся по схеме.
Северцев посидел у меня кабинете, по переменки кося то левым то правым глазом на ксерокс, убедившись что Эдика никто не собираются прессовать и разговор пошёл по теме, удалился «покурить пока…». Голденберг – типичный представитель и полностью соответствующий внешностью своей фамилии, тридцати лет от роду, одет подчёркнуто дорого-небрежно, готов был говорить часами, слегка прикартавливая, очень складно и всё вокруг да около, с тени на плетень. Чтобы остановить мутно-говорливый поток около экономических разглагольствований – «Как нам окончательно разворовать Россию?», я начал в лоб:
- На договорах «ИнтерЛайт», «Лагуна» и «Колчектер Групп» стоя факсимильные подписи директоров. Это чистые «помойки»?
- Это реально живые директора, просто много бумаг приходится подписывать – сделали факсмилиме, что бы не дёргать их каждый день.
- Кто эти люди? Они в теме?
- Безработные инженеры. 300 баксов в месяц получают – числятся номинально. Но это без протокола…
- И без прокола. Они дадут такие показания?
- Если надо… У нас люди все управляемые.
- А кем направляемые?
- Куда?
- Кто вопросы задаёт и кто не может отвечать? Давайте оставим словоблудие политикам, мы ведь с Вами практики, не так ли?
- Конечно. Поэтому я и предлагаю не тратить наше высокооплачиваемое время на эту бодягу.
Гольденберг вырвал из своего органайзера отрывной листок и черкнул на нём золочёным паркеровским– « S - ?» и протянул мне.
Я молча раздербанил листок в мелкие кусочки и ссыпал в корзину:
- Это у Вас высоко заплачиваемая, у меня твёрдый оклад. И что бы его отработать за этот месяц мой отдел должен возбудить уголовное дело по 199-й. Палочная система – либо ты делаешь «палку», либо тебе её вставляют в одно болезненное место, предназначенное самой природой совсем для другой физиологической функции.
- Извращенцы! Неужели у Вас до сих пор работу оценивают по «палочкам»?
- Другого пока не придумали…или не хотят. Всех же устраивает тупизм системы – умным легче жить.
- Вы на глупого не похожи,…но в системе задержались…
- Рассказать как при устройстве в полицию проходят собеседование с психиатром после ПФЛ?
- Что такое ПФЛ?
Психо-физическая лаборатория, отсеивают безнадёжных от бестолковых. Так вот – заходит в кабинет к психиатру первый кандидат на службу в налоговую, ему сразу вопрос:
- Сколько будет дважды два?
- Три!
- Вы уверены? Подумайте получше.
- Чё тут думать? Три!
- Свободны!
Врач пишет заключение: «дурак, но настойчив, упорен, уверен в себе, годен для работы в физ.защите».
Заходит второй кандидат, тот же вопрос – сколько будет дважды два?
- Это как посмотреть… в зависимости от обстоятельств…кто спрашивает, кого спрашивает, зачем ему это надо…а сколько Вас устроит?, можно договориться….
- Свободен!
Врач пишет: - «дурак, но хитрый, годен для работы оперативником».
Заходит третий, ему тот же вопрос.
- Дважды два? Я вас правильно понял? Если просто умножить – то получится четыре, а если следовать алгоритму по установлению истинного соотношения множителей, то может быть и три, и пять, и шесть… здесь множество вариантов, надо подумать…
- Свободны! …«дурак, но способен логически мыслить, годен для работы следователем».
Заходит четвёртый – «сколько будет дважды два?».
- Четыре.
- Вы уверены?
- Извините доктор, но это таблица умножения…
- Свободны. Заключение – «не дурак, но вопрос – зачем идёт в полицию?»
Гольденберг хмыкнул-хрюкнул:
- Сурово. Но жизненно.
- Так как мы будем пересчитывать Ваши НДСы? По таблице умножения? Делить и отнимать? Мы только такую арифметику знаем.
- Давайте сложим и разделим. Юра обрисовал Вам схему по Кабарде?
- Что за Кабарда?
- Есть в Нальчике такой коньячный заводик – «Мынассали». Три месяца назад директор этого бодяжного заведения скостил задолженность перед бюджетом в 15 миллионов рублей, получив возмещение по НДС по экспорту. Дальше повёл себя неправильно, на связь перестал выходить, скрываться, наши люди съездили в Нальчик, объяснили ему всё ещё раз – не понимает. Мы же не можем предпринимать нецивилизованные меры, криминал не наша тема…Надо наказать товарища.
- Посадить?
- Зачем же так сразу. И так за 70 лет пол страны пересидело, к чему пришли – «Владимирский централ» всенародно любимая песня. Поставить его на деньги, по закону, для начала, для острастки, можно и в наручники заковать. Потом снять в обмен на погашение ущерба.
- Но ущерб будет перечислен в бюджет по безналу…
- Не вопрос.
- Какая фактура на него есть? Кто такой?
- У Вас в изъятых папках должно быть - Эльхоев Абдурахим Абдукадырович. Язык сломаешь…
- Вот именно что! Лучше десять раз сказать «маис, маис… чем один «куку…хуза».
- Давайте без намёков.
- Давайте. Что Вы предлагаете?
- Этот Эльхуй сейчас по новой запустил пакет договоров на возмещение НДС по нашей схеме, но уже в обход нас, через свой ставропольский банк. У нас всё под контролем, когда его контейнеры с так сказать экспортным грузом будут проходить таможню в Питерском порту, Вы их тормозите, вскрываете, осматриваете, документы у Вас уже все будут на руках, везде подписи Эльхоева – крыть нечем, не один адвокат не развалит дело.
- По бумагам что в контейнерах?
- Керамические огнеупорные трубки для доменных печей.
- Оригинально для коньячного завода. А на самом деле что?
- Опилки с камнями.
- А по таможне информация точная будет?
- Плюс – минус день, два. Приедете заранее в Питер, поживёте в «Астории», по Невскому погуляете. Командировочные мои...
- Вот этого не надо. Ваш Юрик уже намутил тут…
- Это он погорячился, самодеятельность будет наказана, но всё было сделано из лучших побуждений.
- Проехали.
С Гольденбергом расстались под взаимные обещания работать под Эльхоева и ни в коем разе друг против друга, пока… В налоговую полицию Нальчика ушла шифротелеграмма с просьбой под благовидным предлогом получить в местной налоговой инспекции отчётность «Минассали» за последние три года, звонок вдогонку с Маросейки главному по налогам Кабардино-Балкарии ускорил исполнение запроса из Москвы почти до мгновенности. То, что обычно на периферии отписывали за месяц-два, сделано было за неделю. Ответ был краток: - «налоговая отчётность «Минассали» за 1998-2000 г.г. уничтожена в результате пожара на предприятии в январе с.г. Акт гос.пож.надзора прилагается». На последней строчке сопроводительной отписки мельчайшим шрифтиком был притиснут телефон и фамилия исполнителя. Звоню коллеге в далёкий солнечный край:
- Кирсанов из Московского управления. Запрос по Эльхоеву Вы исполняли?
- Здравствуй дорогой, канышна я!
- Вас что просили – в «Минассали» лезть? Вы засветили наш запрос? Белым по чёрному было написано – под легендированным предлогом получить документы в инспекции!
- Что как кипяток прямо – Вай! Наш генерал сказал – срочно сделать, большой человек из Москвы просит. Инспекций сам знаешь – туда-сюда, пока бумажка не прилипнет, ничего не даёт. Абдурахим ничего не знает, клянусь! Мой племянник у него работает, сам понимаешь, да? Директор в бега подался, в Дербенте у него брат живёт, нужно будет – из-под земли достанем!
- В инспекции-то пожара не было?
- В прошлом году залили, но по «Минассали» документы целые. Вышлю, дорогой, савсим скоро! Лучше сам приезжай! У нас…
- Знаю. Высылай бумаги по заводу. Как дело закончим – приеду шашлык кушать, вино пить, голыми при луне танцевать будем.
- Всё сделаем! Зачем голыми на луне?
- Помнишь кого Козлевич на «Антилопе Гну» катал?
- Кто такой Козлевич? Это по-русски нехороший человек? Скажи – что такое с Абдурахим Абдукадыровичем случилось? Уважаемый человек! Как напугался! Приезжали с Краснодара на джипе, много людей, чуть не постреляли всех. Еле откупились от милиции.
- Друг, ты по телефону такие вещи говоришь, мне прямо стыдно становится.
- Всё понял! При личной встрече!
Со скрипом, но через месяц бумаги по Нальчику всё ж таки сгруппировались в материал на уголовное дело. По налоговым платежам получалось «Минассали» работал чуть ли ни себе в убыток – покупал коньячный спирт за рубль, коньяк продавал за рубль пять. Зато за последний год Эльхоев ухитрился продать в Швецию, Финляндию и Польшу компьютеров, газового оборудования и пресловутых керамических трубок на 800 миллионов рублей с уплатой 20% НДС. Которые и получил обратно из бюджета в виде 160 наличных рублёвых лимонов за вычетом процентов за обналичку и отстёжку кому следует. Воздушные деньги уходили из «Fuc Trust» в Таллин, затем в за бугор, потом возвращались в тот - же «Фак» в виде платежа за проданный воздух. Северцев позвонил откуда то из-за рубежа и сообщил что через неделю очередной контейнер «Минасали» прибудет на таможенный терминал Балтийского пароходства – можно выписывать командировку. Мой рапорт с обоснованием недельного визита во вторую столицу одной резолюцией был превращён руководством в мятую мягкую бумажку с предложением использовать её в гигиенических целях. Саруханов прокомментировал так:
- Оставляй все материалы мне и сваливай в отпуск от греха подальше. Через месяц всё либо утрясётся, либо перевернётся кверху жо…
Учитывая что в Сочах уже наступило лето, на пляжах затомились бесхозные дамы, с набережных поплыл шашлычный дымок, креплёная «Улыбка» расплёскивалась в литровых графинах а путёвка в полицейский санаторий стоила копейки, да ещё и бесплатный проезд туда - обратно, я, не мудрствуя лукаво, шустро настрочил второй рапорт со слёзной просьбой отпустить меня окунуться в Чёрное море и забыть хоть на месяц всех и вся. Через неделю я уже пропитывался сероводородом в мацестинских ваннах, изнывал от безделья на пляже и крутил педали катамарана по волнам предаваясь маленьким, но приятным радостям скоротечной курортной жизни. Недели через две, вернувшись в свой номер как обычно за полночь после вечернего променада, увидел воткнутую в щель двери записку – «зайдите в администрацию, Вам звонили из Москвы». Курортное настроение улетучилось вмиг. На мобильнике, оставленном утром в номере – штук 10 не принятых входящих, половина неопределённых, половина – от Саруханова.
Хорошо хоть не от жены – перед моим отъездом на юга приключился маленький «бенц» тянущий на большие последствия.
По русской традиции уходящий в отпуск должен накрыть поляну коллегам по службе – чтобы хорошо отдыхивалось пока друзья будут за тебя тянуть лямку. В кабинете водку пьянствовать как-то не климатило – под «промконтрактовским» соусом ССБшники в элементе могли законтачить телефонные трубки как микрофоны, да и за руль потом садиться поддатым не с руки…Посему проверенной компашкой в составе Гауэрта, Седого и трёх не обременённых ни семейными узами ни излишними комплексами сотрудниц документальных проверок мы закатились ко мне домой. Благо что жене ещё неделю предстояло оттягиваться в Сухуми. Проводы в отпуск под звон бокалов были в самом разгаре, когда позвонила моя давняя подруга - «праздничная жена» - и устроила допрос по телефону – « ты в Сочи уезжаешь? почему не сказал? с кем это ты гуляешь? что там женские голоса? я сейчас приеду, проверю, и т. д. и т.п.». Наврав с три короба что: «никаких голосов кроме телевизора нет, это у тебя глюки и вообще я собираю чемодан, самолёт рано утром, вернусь – позвоню, извини, я устал, некогда, пока» я бросил трубку. Сотрудницы естественно поинтересовались – кто это меня напрягал по телефону? На что я честно сказал, что это старая знакомая, которую я вежливо отшил. Через пол часа в дверь раздался звонок – подруга, вся пышущая гневом, попыталась ворваться в квартиру для учинения соответствующих разборок. На лестничной площадке состоялось бурное выяснение отношений в результате которого я узнал о себе много нелицеприятного, подружка еле-еле была затолкана в лифт с объяснениями правил этикета и неприличности приезжать любовнице поздно вечером к добропорядочному семьянину без звонка. Гости посочувствовали мне на назойливость и наглость подружки, вечеринка продолжилась по нарастающей. А ещё через пол часа опять раздался звонок в дверь. Реакция гостей была единодушна – «Ну совсем обнаглела! Не открывай, да и всё». И тут раздались щелчки ключа в замке…Через мгновения загорелая но почему то какая то расстроенная жена стояла на пороге, выронив от увиденного чемодан из рук. И тут одна из гостьей выдала законное возмущение:
- Ну, подруга, ты обнаглела! Видишь, мужик занят, чего ломишься?
Дальнейшее описывать нет смысла, единственное что было сразу непонятно - почему жена не закатила никакой истерики. Гора немытой посуды в раковине вообще была не в счёт. Только когда гости спешно ретировались не попрощавшись, я задул свечи на столе и включил свет, прорисовалась причина тихости супружницы. На её губе красовался еле затянувшийся шрам от рассечения, под глазом тщательно заштукатуренный бланш. Лучшая защита – нападение и я, естественно, воспылал праведным гневом – «Кто, как, за что!?». Сквозь слёзы и сопли выяснилось, что жёнушка так круто отдыхала с горячими сухумскими парнями что пришлось потом отбиваться чтобы сохранить супружескую верность (правда потом в течении года некий Бесо из Сухуми слал поздравительные открытки). В общем семейка была ещё та и по возвращению в Москву ничего хорошего не светило, а тут ещё и со службой всё в тумане.
Что Саруханов и подтвердил, когда на следующее утро я до него дозвонился:
- Ильич, тебя кадры разыскивают, начальник управления приказал срочно отозвать тебя из отпуска.
- По поводу?
- По «Промконтракту» у них какие-то вопросы возникли и вообще…, не по телефону.
- У меня ещё три недели отпуска, сами же вытурили к чертям собачьим!
- Тут ещё и перемены большие назревают, питерские все сваливают обратно к себе, новый шеф будет с Брянска, я на Маросейку уйду, мне на Азовской точно не удержаться. Тебе тоже надо определяться, сам знаешь, без своей команды в системе работать нельзя….
- Знаю, приеду – решим.
Постоянный кадровый кавардак вкупе с путаностью налогового кодекса, бесчисленных изменений, дополнений, взаимоисключающих инструкций и указаний как будто кто-то специально мутил в полиции. Наверное тот, кому свалившиеся с неба миллиарды позволяли управлять всем…Наверняка из-за моей идеи задержания контейнера в Питерском порту возня пошла, тут цепочка и на таможню потянется, и на инспекции. Но ведь всё равно не дадут дело раскрутить, слишком большой и грязный клубок придётся разматывать. При СССРе, в 90-м году мы с Казаковым за один вскрытый таможенный контейнер упекли бедолагу-экспедитора на пять лет на севера, а сейчас триллионами всю страну обворовывают и по хрену мороз!
Тогда Таганский БХСС завалили заявлениями о кражах из контейнеров, которые хлынувшие на ПМЖ в Штаты, на историческую родину не самые бедные представители вечно угнетённой и обездоленной нации погнали составами. На территории Таганского района, в промзоне улицы Новохохловской располагалась автобаза, грузовики которой развозили контейнеры после таможенного досмотра с таможенного терминала на улице Рабочей. Грузчики, водители и экспедиторы видя упаковываемые залежи вскрытых закромов и кубышек, по пролетарски решили, что их бог сам велел делиться. Один из грузчиков впоследствии рассказал нам историю как таможенники обнаружили в одном контейнере пачки 100 рублёвых купюр, которую Абрам Исаакович за каким то жуем решил вывезти в Израиль. Деньги изъяли и когда стали составлять протокол, Абрам вырвал деньги из рук таможенника и бросил в горевший поблизости костёр. Работяги попробовали спасти затлевшие купюры, но хозяин не дал – из принципа. Ходила также байка про огромный деревянный ящик со старым шматьём отправленный в США, который был сколочен, вперемежку с железными, золотыми гвоздями без шляпок. При вскрытии контейнеров на землях обетованных обнаруживалась пропажа нажитой непосильным трудом «куртка замшевая – три штуки» и заявы сыпались к нам каждую неделю. Некоторые поступали через МИД, через министерство и начальство дало команду пресечь раз и навсегда ущемление законных прав и интересов наших бывших на корню. Пломбы на контейнерах были целые, ясно, что химичат у нас на терминале или, вероятнее всего, на автобазе. Для самих таможенников такие кражи были мелковаты, они зарабатывали на другом, да и охрана на терминале была построже. Брать нужно было с поличным, иначе ничего не докажешь. На территорию автобазы под покровом ночи (в курсе был только директор) мы пригнали небольшой строительный вагончик без единого оконца и оставили на неделю – пусть народ привыкнет. Народ привык и тогда мы с Сашкой рано с утреца в рабочей одежде, с баулом вроде как с тормозком-припарком, протопали в этот кельдым. В бауле у нас были не только кофе с бутербродами, но и профессиональный портативный видеомагнитофон. Вагончик был с секретом – малозаметная дырочка под крышей, прикрытая тонированным стёклышком, была прилажена под видеокамеру. Вся автобаза была как на ладони, все передвижения писались на кассету. Утомительнейшее занятие надыбали мы себе - сиденье в этой сараюшке. Был конец марта, каталитический бензиновый обогреватель больше травил угаром чем согревал, по малой нужде сбегать и то проблема – ни к чему привлекать излишнее внимание, посему приспособились к пустым пластиковым бутылкам – тяжек и горек зачастую оперской хлеб, а иногда и вонюч. Но на третий или четвёртый день бесстрастная видеокамера записала странные реверансы двух грузовиков – крытые ЗИЛки встали друг к другу задними бортами с раскрытыми дверцами и через секунды резко свалили с территории автобазы. По рации мы сообщили номера грузовиков¸ однако торчавшая на выезде на Нижегородскую улицу оперативная автомашина погналась за двумя зайцами и поймала дырку от съеденного бублика. Машины объявили в перехват по ГАИ, также без толку. Зато на следующий день расхитители еврейского имущества настолько расслабились, что бедолага-экспедитор ничтоже сумнящеся почти не скрываясь от всевидящего ока видео залез в фургон, закрылся там и через пол часа вылез с огромной сумкой, сел в кабину – пикнул сигнал время «Ч». Я выскочил из вагончика и походочкой под блаженного шустро просеменил до машины. Казак в это время по рации скликал подмогу, запирая как назло заевший замок навесной замок на вагончике – видеоаппаратура была дороже чем все уворованное из десятка контейнеров, да и саму «кукушку» светить было нельзя. Экспедитор, копавшийся в сумке с экспроприированным добром, чуть не выпал из кабины когда я рванул дверцу на себя. Сопоставив моё раскрытое удостоверение с моими же драно-жеванными джинсами, занюхано-засаленной телогрейкой и рацией орущей «задерживаем, задерживаем…», мужик просто выпал в осадок и остался там, в виде мелко дисперсной смеси. Когда ошмонали его и кабину, вытащили из бардачка моток тонкой проволоки, свинцовые пломбы и сам пломбир с оттиском таможни – факт уже был на лице. В сумке были запиханы новенькие джинсы «Wrangler», двухкассетник «Sony», набор французской косметики, мохеровый шарф, пара наручных японских электронных часов и прочие вещицы «мэйд ин не наше» влёт продаваемые кому угодно и где угодно по двойной цене ввиду всеобщего дефицита. На автобазу влетела оперативная машина, подтянулся Казаков. Экспедитор – мужик лет сорока – взмолился: «Ребята, договоримся?» и вытащил из под коврика приличную пачку 25-рублёвок. Я хмыкнул: «Дача взятки под видеозапись? Спрячь свои бабульки пока. Изымем по протоколу». В этот же день вечером приехали вместе с экспедитором к нему домой с обыском – одна комната его квартиры была просто завалена чуть не под потолок аналогичными шмотками из контейнеров. Закончили описывать ворованное глубоко за полночь. Мужик, понимая, что ближайшие лет пять ему не кушать домашних шанежек, попросился похавать дома напоследок. Мы великодушно разрешили, учитывая, что у самих во рту маковой росинки с утра не было. Жена задержанного накрыла шикарный стол, под супчик и селёдочку мы все вместе уговорили и литрусик «Столичной». Так душевно посидели, что, расставаясь родная жёнушка сказала нам с Сашкой: «Ребята, отвезёте моего – заезжайте в гости…». Мужик, уже в наручниках, заорал дурниной: «Ах ты, чувырла! Мужику ещё не успели ласты склеить, а ты уже хвост на сторону загибаешь! Вернусь, прибью, простипома…!».
По возвращению в Москву меня дождались большие перемены. Жена в очередной раз подала на развод, что, в общем то, было ожидаемо и привычно. На Азовской опять сменилась власть. Питерские сдавали дела, новые начальники управлений и служб всех вывели за штат и перетряхивали через сито ССБ. У меня состоялся тяжёлый разговор с новым начальником управления, бывшим до переводу в Москву аж чуть ли майором в сельском райотделе:
- Как Вы видите своё дальнейшее прохождение службы в органах налоговой полиции?
- Вопрос подразумевает ответ. Выше начальника отдела уже не рвусь да и не пропустят. Выслуга есть, через неделю я определюсь.
- Определяйтесь. Начальник ССБ Вашу фамилию слышать не может.
- А я к нему в родню не набиваюсь и радости от общения с ним не испытываю вовсе. Разрешите идти?
- Где все материалы по «Промконтракту»?
- Перед отпуском лично отвез в службу документальных проверок на Ярославское шоссе, по описи, «сдал – принял, отпечатки пальцев».
- Идите.
Так, это конкретный звонок, надо уходить. Куда? Как будто услышав этот вопрос, позвонил Казаков:
- Сегодня вечером сможешь в баню подъехать?
- Обязательно.
Решение вопроса вырисовывалось само собой – переведусь на Маросейку, друзья помогут. В сауне после третьей стопки Сашка добавил солнечных красок в радужные перспективы:
- Нас с Гариком сегодня вывели за штат, начальника нашего управления тоже, Солтаганова убирают, в общем, полный писец…
- И куда?
- Связей до хрена. Подберут что-нибудь…Мы люди команды, система… Пойдёшь с нами или на Москве останешься?
- У меня аналогично, надо уходить.
- К кому?
- У меня выслуги уже 26 лет, в службу экономической безопасности к какому-нибудь толстосуму может возьмут. Такова наша ментовская пенсионерская доля. Или попробую перейти на другую стороны баррикады - в адвокаты. Тем более сейчас уже и баррикады в общем то нет, так, только насыпь осталась с подземными ходами…
- А может с нами в МВД?
- Нельзя в одну и туже реку вступить дважды, даже если заходишь с другого берега – вода та же самая.
- Ну, смотри, что на хозяина работать, что адвокатский хлеб жевать - тоже не сахар.
- Но это свой хлеб, а не объедки с генеральского пикника.
- Тебе проще, у тебя пенсионная корочка МВД есть, а нам надо ещё доработать.
На том и расстались на время.
Рапорт на пенсию был подписан начальником управления прямо таки с облегчением и даже было сказано, что рады за меня. Ещё бы – не надо напрягаться, лепить компромат, или того хлеще – подводить под взятку. Сколько на моей памяти за службу и в милиции и в полиции коллег упаковали по позорной 290-й статье на 3, 5, 8 и более лет – можно отдельную книгу написать. Но кого-то из неугодных, неудобных, несговорчивых и непонятливых грубо и тупо «подставляли» под альтернативу – либо увольняешься сам, либо посадим. Уходить надо вовремя, и я понял что для меня оно наступило. Сидеть, вцепившись в кресло до беления пальцев и ждать с глазами срущей собаки, когда тебя с него сдёрнут – последнее дело, себя не уважать. Самоуважение не какими деньгами не купить и кого-кого, а сам себя не обманешь, ещё никому не удавалось в этой жизни, а уж в той- то и подавно…
При сдаче дел в канцелярии управления я с удивлением узнал, что выжимка материала по «Промконтракту» за время моего отпуска была отправлена в питерское управление налоговой полиции. Якобы по тому, что транспортная фирма, перевозившая те «воздушные» контейнеры, зарегистрирована на невских берегах. Для налогового преступления это конечно очень существенный момент, подоплёка понятна…Продолжение этого моего финишного дела неожиданно последовало через два года после увольнения. Когда я уже вступил в своеобразное и весьма специфичное адвокатское сообщество, мне позвонил верный Серёга Гауэрт, высиживающий пенсию на Азовской:
- Ильич, тебя тут Генеральная прокуратура разыскивает, по «промконтрактовским» делам. Хочешь – позвони следователю, я ему конечно, твоих координат не дал. Но они по личному делу всё равно раскопают.
- Пусть копают, я по месту прописки не живу. Чего хотят, не сказал?
- Изъятые тобой документы ищут.
- Как они оперативно подключились! Их уж, наверное, перепродали три раза.
- Недавно звонили с Ярославки, спрашивали, что твоими коробками делать, уничтожать или нет – у них архив и так завален всякой отказной макулатурой.
- Это теперь не мои коробки, это их коробки. Такую фактуру просрали…
- Ну, так что?
- Дай следователю мой сотовый, хоть Генеральной расскажу про правовой беспредел в стране. Может они не в курсе, поэтому ничего сделать не могут? Заодно со следователем познакомлюсь – вдругорядь пригодится как-нибудь, если человек хороший…
На следующий день позвонил следователь по расследованию особо важных дел Лиев, пригласил в известное здание Генеральной прокуратуры в Техническом переулке. Разговор начал профессионально мягко подстилая – почему уволились, как на пенсии бывшим полицейским-адвокатам живётся, где материалы по «Промконтракту», почему дело не возбудили? Чтобы первому поставить точку над Ё и исходя из того, что выигрывает не тот, кто отвечает на вопросы, а кто их задаёт, я сделал вид, что упал на подстеленную соломку:
- Господин-товарищ следователь! Вы мне разъясните, откуда ветер подул? Я с этим «Промконтрафактом» столько дерьма огрёб, что и сейчас меня затерзали страшные сомнения – с чего бы это про него Ваша столь могущественная организация вспомнила?
- Я не обязан Вас как свидетеля по делу посвящать в материалы до следственной проверки.
- Так дела или материалов? Если мы переходим на разговор строго по УПК, я сразу заявляю, что в этих документах есть очень большая заинтересованность очень влиятельных людей, которые чуть не сожрали меня вместе с форменными штиблетами и в целях собственной безопасности я отказываюсь по 51-ой. Тем более что, теперь я не под погонами, система не защитит. Хотя толком она никогда и не защищала, скорее наоборот, у гражданского человека в этой вывернутой наизнанку стране, порой прав больше, чем у милиционера. Вот только пять процентов народа знает, как и от кого защищаться надо.
- Вы уже как адвокат рассуждаете.
- Что делать, на пенсию не то, что масла на хлеб ни намажешь, сухой корочки порой в буфете не сыскать.
- Да будет Вам прибедняться, сколько подполковникам сейчас по выслуге приплачивают?
- По курсу ЦБ нищенская подачка для безработного негра, мне как раз на оплату сотового телефона и гаража только и хватает.
- Вы изымали в банке «Fuctrust» платёжные документы по делу «Промконтракта»?
- А как же…
Тут то я сопоставил вопрос с десятками толстенных «Корон» заставленных в шкафах кабинета Лиева и просто наваленных у стен. На каждой папке красовались надписи –«Fuctrust» - Кор.счета. – Проводки – Кадры – Отчётность – и т.д. и т.п.
- Где изъятые платёжки?
- Так Вы банком занимаетесь или «промконтрактовской» схемой?
- Всем. При всём уважении к Вашей выслуге, вопросы здесь задаю я.
- Мы договорились – если этот допрос не стропила от фрейдермановской крыши, я Вам всё поясню, мне скрывать нечего. Даже наоборот. Меня на самом деле прессовали по этим документам так, что уши в трубочку скручивались.
- Кто?
- …и иные официальные лица…одни только шаболовские такие плюшки мочили…Банк ведь в этой схеме только инструментом был.
Так мы с Лиевым мило пробеседовали пару часов, записав в конце в допрос с десяток вопросов-ответов без какой либо конкретики. Потом уже, без протокола, выяснилось, что Генеральная по команде с самого верха поднимала всё, что можно по Березовскому. «Fuctrust» был одним из ручейков, по которым растекалась из страны полноводная русская река полная рыбы, икры, нефти, золота, алмазов, леса, металла и конечно баксов, баксов, баксов…Прокурорские наткнулись в «Fuc» на мои протоколы выемок платёжек и конкретно озаботились версией: - «А не причастен ли оборотень Кирсанов к разворовыванию многострадальной вотчины?» Ведь следы много миллионных банковских проводок через «помойки» по кор. счетам всяческих «факов» на оффшоры, на Канарский песок, Мальдивские рифы, Куршавельские склоны и «Вдову Клико» были закопаны и в этом банке. Расстались со следователем вполне дружески, даже под обещание сотрудничать – он мне толстых клиентов, я – выручать по 51-й, когда клиенты худые. Через три года «бандитское» управление московской городской и Генеральная прокуратуры подтянули меня к такому делу, что в адвокатской ипостаси я засветился по всем каналам центрального ТВ.
Но это уже тема адвокатских дел, которые по интриге, противостоянию правовому беспределу и хитросплетениями следственных вывертов дают не менее объёмную фактуру для продолжения «Таганских протоколов», чем бывшие бандитско-ментовские девяностые…
Владимир Кирсанов
|
"Таганские протоколы" 
