В.И.Кирсанов. Таганские протоколы. Последний рассказ. Первый блин – узбекская лепёшка.

Переломнейший момент в жизни  любого служивого –  выход на нищенскую пенсию по выслуге лет и психологическая ломка подстройки работы на хозяина. В верхнем кармашке пиджака нет «ксивы-вездехода», под левой подмышкой не тяжелит верный «Макар», повелительный взмах жезла ГАИшника вводит в лёгкий ступор – как разговаривать с этим хамоватым сержантом? Уже не махнешь красной корочкой «Свои!», а гнусавить  «…вот пенсионное МВД, извините, нарушать не хотел,  спасибо…» как-то колбасит унижаться. Но самое тяжкое – копеечная пенсия, даже подполковнику с выслугой в 25 лет…Как кстати оказался зарегистрированный по паспортам наших жён ещё в 93 году ЧОП «Сандр». Благодаря стараниям Казакова он все эти годы худо-бедно функционировал,  невзирая на всё возрастающую  конкуренцию на рынке консультационно-охранных услуг. Массовые увольнения ментов и КГБшников из разваливающейся системы, беспрерывное реформирование и зачистки    породили сотни и тысячи всяческих детективных агентств, «органических» фондов  сотрудничества и поддержки тех кто не умел воровать и не хотел попадаться.  Куда пойдут «бывшие» работать? Если всю жизнь отнимал и делил, то переучиваться прибавлять и умножать  тяжеловато.  Легализованная ментовская «крыша» и  висевшая дамокловым мечом статья  290  УК  побоку, пачки долларов берутся спокойно – по договору. Жить можно хоть и скучновато, кто не спивался, тот начинал жизнь по новой.

Неисповедимы пути господни - на адвокатскую стезю я ступил благодаря тому, что у подконтрольных «Сандру» десятку фирм периодически возникали проблемы то со своими сотрудниками, то с партнёрами, то с бесчисленным количеством проверяюще-голодно-стригущих инспекций, агентств, служб всяческих  органов их отростков и присосков. Нужен был свой адвокат чтобы отбиваться. Я обзвонил с десяток бывших коллег, ушедших в адвокатуру – как вступать, где оформляться, каков проходной бал… Реакция почти всех сослуживцев была кисло – щелочная - «адвокатов и так  как стоматологов в Израиле - на всех зубов не хватает».  Но идти в «купи-продай»  ну никак душа не лежит –  адреналина нет, да и не умеешь, и неинтересно. Через неделю поисков бывших сослуживцев, ушедших в адвокаты,  наш бывший Таганский опер Ходня Сергей, ставший уже судьёй Мосгорсуда, дал мне телефон  в Межреспубликанскую  Гильдию, где найдут подходящую адвокатуру. Председатель «порекомендованной» Коллегии  «Традиция» - обаятельная Цветкова Елена, сама бывшая судья, – настороженно  приняла меня, обсмотрела,  выслушала :

- Я Вас возьму в Коллегию. 20-летний опыт  работы в системе  конечно  ценен, но адвокатура это… Вам надо сменить имидж – Вы же до сих пор вылитый милиционер…

- Перекуёмся на ходу! Зпплету кудряшки косичкой,  закартавлю и отчество сменю на Исаакович…

-  Это будет перебор, надо просто перейти на другую сторону баррикады.

Переход через «баррикады» оказался не таким уж сложным – за 90-е годы  отношения между следствием и адвокатурой прорыли множество тоннелей и некогда неприступная преграда «ЗАКОНА» просела, перекосилась и поредела.

Через месяц я получил адвокатские корочки и вот вроде первое реальное дело в адвокатской ипостаси.  В квартире гражданской жены на улице Иерусалимской  застрелился  гражданин Чуркенбаев Сергей. Вроде бы элементарное самоубийство, но как-то странно он прижал в последнее мгновение своей жизни  ствол «ТТ» почему-то к левому виску, так что пуля, пробившая череп, застряла в  стене противоположной  от картинки,  что составил-нарисовал в протоколе осмотра места происшествия опер 36 отделения милиции. Сожительница Чуркенбаева - Лариса, которой в момент «самоубийства» не было дома, и мысли не допускала что  «правша» Сергей  стрелял с левой руки, да ещё и через подушку!  А пока ехала вызванная ей опергруппа, она обнаружила под ванной мешочек килограмма на полтора с серо-зелёной трухой и, понимая, что это что-то страшное, убившее Сергея, высыпала эту гадость в унитаз. Милиция, естественно, всё списала на самострел и концы в воду. Лариса написала заявление в прокуратуру, отказной материал отменили и он «глухо завис». Сашка Копнёв – единственный оставшийся к тому времени из «стариков» Таганского ОУРа, которому отписали «эту тухлятину» после прокурорской проверки, порекомендовал меня Ларисе, предварительно встретившись со мной и введя в курс дела. С Копнёвым  мы определились,  что неплохо бы съездить на родину Чуркенбаева – в Чимкент, навести там о нём справки, узнать, кто ему звонил за два дня до убийства из Чимкента. Международные звонки были зафиксированы в МГТС, но  милиция  не желала ковыряться в этом деле долго и бесплатно. Копнёв популярно объяснил Ларисе, что запросы в МВД Киргизии послать можно, ответы получить – навряд ли.  Командировку в Киргизию никто  подпишет, если только адвокат съездит  за счёт клиента и  проведёт   своё собственное расследование… Лариса, интересная  дама, директор  рекламного агентства, познакомилась с Чуркенбаевым за год до происшедшего  на отдыхе в Хургаде. Сергей поразил её тогда широтой души и толщиной кошелька –  исполнял любой её каприз, задарил золотыми побрякушками. Она в свои 39 с хвостиком  лет вроде как влюбилась в него и тут такое…

Когда я первый  раз встречался с Ларисой, у меня до последнего момента были сомнения – стоит ли вообще браться за это дело, оно вроде как-то ближе   к  частному детективу. Но Лариса убедила меня  взяться за это дело:

- Владимир Ильич, я вначале обратилась в  детективное агентство. Там все бывшие сотрудники и МВД, и КГБ нарасказывали мне с три короба всяких страшилок, но  в результате ничего конкретного, только «соберём фактуру». А кто посадит в тюрьму  убийцу Сергея?  Да ещё запросили такую сумму…

- Сколько?

- 50 тысяч.

- Зелёных?

- Естественно.

- Ну, вообще то если лететь  в Чимкент, это недёшево будет.

- Я оплачиваю все расходы и премию по результату.

- Что будет считаться результатом?

- Арест убийцы Сергея.

- Это к прокурору, мой результат – сбор доказательств вины убийцы. Ну и продавить возбуждение уголовного дела против душегуба…

- Я согласна. Мне порекомендовали Вас как бывшего опытного  сыщика, со связями…

-  Ладно. Только  объясните мне мотивы которые заставляют Вас  заниматься всем этим. Сергей был Вам бойфренд, гражданский муж? Его не вернёшь. За правду боретесь?

- Не так всё просто. Я могу быть с Вами полностью откровенна?

- От врача, полицейского и священника тайны быть не может. Я хоть теперь и не полицейский, а наоборот, но тайны тем более от адвоката быть не должно. Иначе весь смысл наших взаимоотношений теряет смысл.

- У меня 4-я неделя беременности и аборт я делать не буду, это мой последний шанс, у меня было два выкидыша, а сейчас всё – тьфу-тьфу, хорошо идёт. Что я скажу сыну или дочери? Что папа был псих ненормальный, который ни с того, ни сего застрелился?  Мне самой нужно знать правду, а вдруг на самом деле это был суицид, ведь это страшно, наследственность…

- Понятно. Давайте определимся с финансами и завтра я беру билеты.

Мне собраться только подпоясаться. По совету бывшего жителя Чимкента – опера Таганского ОБХСС Сашки Кравцова, в Чимкент я полетел через Ташкент. Так оказывается ближе, чем через Бишкек. И телефон начальника местной милиции дал, поможет если что…Ташкент удивил апрельским теплом, весной, непередаваемой смесью ароматов цветущих роз и дымков из шашлычных и всяких прочих полу-подвальчиков, выкриками пёстро разодетых торговцев всем и вся на каждом углу. На автовокзале Ташкента, рассматривая расписание автобусов до Чимкента, сквозь площадный гомон донеслась почти русская речь:

- Земляк, куда едем?

Я обернулся. Полу-казах, пол-киргиз, лет 30, чёрт их разберёт чертей не русских, прикинут как московский браток времён 90-х, весь в «адидасе» и кожаная куртяк.

- Чимкент.

- Поехали! Я оттуда, ищу пассажира обратно.

- Сколько?

- У тебя сомы или теньге?

-Доллары.

- 10! По рукам? Тачка «Вольво»! На автобусе будешь ехать 6 часов, сломается еще, на границе проторчишь. Со мной никаких проблем!

- 10 долларов?

- Дорого? У нас бензин дорогой.

- Да нет, нормально, поехали.

«Вольво» ярко-красного цвета, похоже была выпущена в Швеции когда в СССР ещё достраивали развитой социализм. Дребезжала и свистела на скорости 80 километров по разбитым шоссе как будто летели все 160. Водила Ильнур оказался не только по одёжке братком – в Чимкенте он знал всё и всех, но на вопросы: кто я и зачем пожаловал «аж и самой Москвы?»  он получал порции свежих московских анекдотов.  Пограничный пост между Узбекистаном и Киргизией представился такой же пародией на государственный рубеж, как и весь переход СНГ к светлому капиталистическому будущему.  Вояка в непонятной полу-совковой форме на колченогом стуле у дороги, такой же пластиковый стол, недавно ещё стоявший в какой-нибудь забегаловке, на столе «гроссбух» куда записываются проезжающе-выезжающие. Ильнур привёз меня в единственную функционирующую и полупустую гостиницу  Чимкента, за сущие копейки по московским меркам мне предоставили отдельный номер – обшарпано, конечно, зато привычно, как будто вернулся на 10 лет назад в СССР. Ильнур предложил все свои услуги таксиста и гида выведав, что на доллары  я богат (и глаз не отрывал от моего золотого перстня), да ещё и дня два-три  пробуду в Чимкенте. На бандита он не тянул, просто безработный, как и весь когда-то шахтёрский город, частный «бомбила». Сразу предупредил, чтобы вечером я не вздумал прогуляться по городу. Поразил  разъяснением на «почему?»:

- Дорогой, у тебя перстень,   куртка  кожаная . Убить могут.

- Ни хрена себе…

- У нас вообще света на улицах нет, Чикаго!

- А где поужинать?

- Есть один ресторан, я за тобой заеду, всё сделаем в лучшем виде!

Вечером Ильнур свозил меня в ресторан, пока я уписывал за обе щёки всяческие бешбармаки, сидел со мной за столом, сам не  пил,  не ел  - охранял! Местная братва за соседними столиками очень интересующее косилась на меня, но поскольку Ильнур местный – никаких разборок типа «закурить не найдётся» не приключилось. После ужина мой случайный помощник,  даже предложил снять мне на ночь аборигенку не совсем тяжёлого поведения.  Я несказанно удивился – «У Вас и это есть?!»  и как истинный  командировочный согласился посмотреть на местный невольничный рынок.  Рынок оказался самым настоящим. При свечах на лотках   продавалась любая выпивка,  закуска и всё что душа и тело пожелают. Ильнур кому-то свистнул,  к машине подошла киргизка лет 20, в лоснящейся телогрейке цвета хаки, но с цветным шарфиком и облупившимся алым лаком на ногтях который ну никак не скрывал чёрные каёмки  под ними.                                                                                                                               Я фыркнул:                                                                                                                      - Я свой … не в дровах нашёл,  на хрен такая экзотику.

На следующий день вопрос кто из Чимкента звонил Чуркенбаеву перед убийством был решён в пол-оборота. Ильнур познакомил меня с опером местного уголовного розыска и тот за одну зелёную бумажку моментально, не выходя из кабинета, установил адрес с которого был сделан звонок. За ещё один портрет американского президента он накарякал на бумажке полные анкетные данные  абонента, коей оказалась некая Тошпулотова Роза и сообщил что её сын – Тошпулотов Тарзан, ранее судимый бандит, промышляет наркотой, в Чимкенте бывает наездами. В день убийства Чуркенбаева его точно не было в Чимкенте, они тогда шмонали все злачные места города – у одного очень уважаемого курбан-баши накануне спёрли из дома золотишко и их «начальника милиции» дал добро на поголовный террор. Задерживали и обрабатывали в околотках дубинками всех ранее судимых и просто неблагонадёжных, Тошпулотова в Чимкенте точно не было и где он сейчас – «аллах его ведает».  Опер упорно пытался выудить у меня,  что такого Тарзан натворил в Москве, что по его душу  «целый столичный адвокат приехал», но я наплёл ему  вокруг да около, на ходу сочинив что  он «кинул» на большие деньги  хороших людей и ему надо отдать их по любому.  Выведав как  найти адрес матери Чуркенбаева, я презентовал оперу вдовесок бутылку французского коньяка польского розлива и мы расстались лучшими друзьями.

Мать Чуркенбаева – Асма Салимбековна - тихая и запуганная всем и вся старушка, жила одна в типовой «хрущёвке» на страшно нищенскую киргизскую пенсию. После долгих переговоров через дверь, впустила в квартиру, напоила зелёным чаем, угостила лепёшками и начинала плакать после каждого упоминания о сыне. Еле-еле уговорил мать подписать объяснение, что сын был правшой и быстро-быстро собрался откланиваться чтобы ещё не объяснять какое это имеет отношение к гибели сына.

Ранним утром следующего я уже был в Ташкентском аэропорту, билет до Москвы был куплен  только на вечерний рейс и …  возвращение в Москву затянулось на три дня…

Сдать сумку   со шмотками и бумагами по Чуркенбаеву в камеру   хранения  аэропорта не получилось по причине её «закырыто на перерыва».  Я дотопал до троллейбусной остановки  - торопиться некуда – и стал ждать  любой номер, чтобы доехать до центра Ташкента.  Через минуту на остановке нарисовался  узбек лет тридцати. Одет  в приличный костюм, белоснежная рубашка,  спросил по-русски без акцента:

- В Москву?

- Да.

- Я тоже вечером лечу, чем заняться не знаю. Я сам из Бухары, у родителей гостил. В Москве живу, на Цветном бульваре. Поедем, где-нибудь перекусим  Я знаю отличный ресторанчик. Джавад.

- Владимир. Можно по Ташкенту прогуляться, сувениров накупить надо.

- Могу составить компанию! Покажу весь Ташкент со всех сторон.

- Поехали, вон и троллейбус идёт.

- Такси возьмём!

- А куда рваться? Поехали на троллейбусе, посмотрю  Ташкент как местный житель, так интересней.

- Ну как хочешь…

С новым знакомым  доехали до центра Ташкента, побродили по магазинчикам, перекусили в хинкальной. Джавад беспрерывно трещал про Ташкентскую жизнь, допытывался  кто я  и что я,  стал уже надоедать, но в то же время он  ориентировался в городе и послать его подальше раньше времени как-то было несподручно…Забрели на центральный Ташкентский рынок, море народа, плотная толчея, несмолкаемый гортанный гвалт – очень колоритно. К полудню стало  припекать жаркое азиатское солнце, я снял   куртку  и когда стал утрамбовывать её в сумку, поймал взгляд Джавада, которым он просто таки просветил содержимое моего дорожного сидора.  Узбек  зыркнул на меня и весь как-то заёрзал. Так! Дело не чисто… Я резко развернулся и бросил незваному гиду:

- Всё, пока.

Джавад ещё больше засуетился:

- Ты куда?! Выход с рынка там…

Я  сделал пару шагов, проталкиваясь сквозь толпу у торговцев дынями и тут же получил подсечку с толком в спину. Завалившись под чьи-то вонючие ноги, дёрнулся вскочить, но на спину мне грохнулся тяжеленный  мешок, кажется с теми же дынями. Секундное замешательство, я заорал совсем нецензурно, вырвался из толпы – сумки нет на плече! Вокруг каменно-бесстрастные смуглые рожи и никого убегающего не видно! Меня окатило холодным – в куртке паспорт и билет на самолёт… Пару секунд  я остолбенело  крутил головой на 360 градусов – людское море на сотни метров вокруг. Приплыли…Придавленный свинцовым вопросом «что делать!?» добрёл до выхода из рынка и просто от безысходности  обратился к постовому менту  со своей бедой. Старый сержант, с комплекцией больше подходящей   полковнику, фыркнул:

- Еээ, дарагой… Ето ташыкентский базар, вухо востро надо… Хади милисия. Вона трамвай, три остановка туда.

Труба дело. В кармане рубашки только адвокатская ксива, полу разряженный мобильник, пачка сигарет и в джинсах комок остатков сомов и теньге – на новый билет явно не хватает и паспорта нет. Я БОМЖ, в чужой стране…непередаваемые ощущения…Начинает душить дикая злость на этого узбека, на себя - старому оперу так лохануться! Ведь почувствовал же неладное!  Вместе со злостью приходит осознание  что делать. Резко на такси в аэропорт – может у этого гада хватит ума попытаться сдать билет в кассу, для нищих узбеков это бешеные деньги – 200 долларов. В очереди на возврат билетов моего восточного друга нет, ожидание в засаде в течении двух часов результата не приносит. Не такой дурак, этот Джавад. Кто он – просто гоп-стопник или вёл меня  с самого начала от аэропорта по наводке Ильнура?  Вопрос…Без ментов мне выбраться из бывшей братской республики. Дежурный в ЛОВД[1] аэропорта отправляет меня к оперу Исмаилу, тот внимательно выслушивает и то только после того как поверил что  я бывший московский мент. Тем не менее резюме суровое: - «Деньги нужны на билет, разрешение на выезд в Россию мы тебе сделаем, без него пограничники не выпустят, но сначала деньги – 200 долларов минимум».  Я опять в тупике:

- Уважаемый, деньги есть, но как их из Москвы получить, паспорта нет!

- Через командира корабля можно.

- Дай позвонить в Москву, мой мобильник сел, отблагодарю.

Слава богу, сотовый Копнёва откликается мгновенно:

- Саша! У меня полный «бенц»! Срочно надо деньги переправить в Ташкент, через экипаж можешь? У тебя же свой человек в Домодедово есть?

- Что случилось?

- Подробности при встрече. Заедь ко мне в коллегию на Бауманскую, запасной ключ от моего сейфа лежит в нижнем ящике стола, возьми  там баксов 500.

- Да есть у меня деньги. У тебя мобильник работает?  Ты с какого телефона звонишь?

- Из ЛОВД Ташкента, зарядка мобильника ушла вместе с сумкой.

- С тобой всё нормально?

- Относительно. Грабанули  паспорт, билет…

- Ни х… себе. Дай трубку сотруднику.

Я передал телефон оперу, он  выслушал Копнёва, буркнул «Канышно!»,  прищурил свои  и без того глаза-щёлочки:

- Не знаю что ты за гусь, но за тебя  коллега просит…Я сегодня дежурю сутки, подходи завтра к 6 утра, первый рейс из Москвы прилетает, будут деньги – поможем.

- Спасибо, я в долгу не останусь.

- Естественно.

Я вышел из ЛОВДа просветлённый забрежевшей надеждой. Теперь маленькая проблема, где перекантоваться до утра?  Вернулся на злосчастный рынок, побродил  вокруг подозрительных лавчонок, втайне надеясь ещё и встретить там моего узбекского друга, толкнул официанту в какой-то бешбармачной при расчёте за миску чечевичной похлёбку  свой золотой перстень за  100 баксов в пересчёте на теньге. Денег на такси, ресторан и местный «Шератон » теперь хватало. Вечерело и таксист привёз в гостиницу «Навруз»  где, как ни странно, не оказалось свободных мест. Местная бабулька, тусовавшаяся у окошка администратора, предложила за смешную сумму койку на ночь в её квартире неподалёку. Выбора не было, единственное  напрягало, что после приключений на рынке не оказаться бы в каком-нибудь притоне,  где удавят сонного за эти 100 долларов. Но  постель оказалось чистой, в малюсенькой комнатушке никто кроме меня и клопов не ночевал. Всю ночь мне снились самолёты с долларами и ишаки с тюками наркотиков,  Джавад, мерзко щерившийся,   весь золотых перстнях, даже в носу.

В 5 утра будильник в часах пронзил не отдохнувший мозг мерзким зуммером.  Через полчаса я был в аэропорту, Исмаил уже пил кофе и доигрывал с компьютером в нарды. Объявили о прибытии рейса из Москвы и мы на  УАЗике ЛОВД подрулили прямо на взлётной полосе к трапу Ил-86 с родной надписью «Домодедовские авиалинии».  По крутым ступенькам, как господь бог с небес спустился командир корабля, бросив взгляд на меня и опера, сурово молвил:  «Вы Кирсанов?», жестом предложил отойти в сторонку. Седовласый лётчик посмотрел моё удостоверение, вытащил из внутреннего кармана кителя конверт, сочувственно усмехнулся:

- Как же ты так влетел, земляк?

- Не учёл особенности местного рынка…

Вскрытый конверт согрел душу 10 стодолларовыми купюрами, подошёл Исмаил – «Всё нормально? Поехали». Оказалось,   что перед отправкой рейса из ЛОВД Домодедово прозвонили  в Ташкент узбекским  коллегам и тоже попросили  за меня. Исмаил привёз меня к себе домой, прохладный душ, зелёный чай со сладостями  на завтрак и  на машине моего помощника   отправились в консульство России  в Узбекистане, предварительно сфотографировав мою осунувшуюся физиономию как на загранпаспорт.  Во дворе особняка консульства стояла очередь в виде толпы человек в 50,  которые с тихим переругиванием просачивались  к заветному окошечку, что бы сдать документы на выезд в Россию.

«Беженцы» - буркнул Исмаил. Я удивился – «У Вас же вроде спокойно? Или тоже русских выживают?!».

- Не то что бы выживают…Работы нет. Русские продают свои квартиры, дома за копейки и уезжают.

- Ни хрена себе! А в России сотни тысяч узбеков  работают, их никто не выгоняет!

- У Вас, я слышал, скинхеды, всех нерусских убивают…

- Это другой вопрос. Отморозки везде есть. Что делать-то?  Я в этой очереди стоять не могу.

- Давай твоё удостоверение,  фото и напиши свои анкетные данные. Мне шеф приказал  помочь тебе. И это…если долларов 30 приложить, то сделают за час.

- Держи стольник.

- Это много!

- Дельта твоя. Купим билеты, я тебя ещё отблагодарю. Мне тут каждый день по тройной цене обходится.

Через пару часов Исмаил   вышел из консульства с заветной бумагой – «Разрешение на въезд в РФ» где было пропечатано, что я постоянно прописан в г. Москве по такому-то адресу и на моё фото была проставлена огромная консульская печать. Билет до Москвы  был взят также без проблем. Исмаил проводил меня прямо до пограничного контроля, убедился, что я пересёк красную полосу государственной границы, затоптанную на кафеле аэропорта и радостно  сделал мне ручкой – наконец то избавился от хлопотного московского гостя, да и отблагодарил я его остатками сомов и теньге.  Только когда  самолёт оторвался от благословленной узбекской земли и стюардесса принесла мне 50 грамм коньяка, я ощутил себя человеком который возвращается домой. Сладостное чувство!

В Домодедово меня встретил Копнёв. Мои «Жигули» остались стоять на стоянке аэропорта – ключи и документы  на машину вместе с сумкой  экспроприировал чёртов узбек. Всю дорогу до Москвы Сашка пытал про мои ташкентские  приключения - это рядовой   грабёж или Ильнур кому-то шепнул про мою непонятную миссию в Чимкенте и Джаваду нужны были не мои командировочные шмотки, а записи в органайзере? Примеряли и так  и  этак, получалось и этак и так.   Слава богу с памятью всё нормально – весь нарытый расклад по делу на следующий день я выложил справкой – меморандум на двух листах печатного текста.

Копнёв «пробил» Тошпулотова по всем базам данных – оказалось что он уже месяц как сидит в Волоколамском СИЗО за разбойное нападение на какого то водилу-частника. «Пальчики» Тарзана чётко сошлись с отпечатками оставленными в квартире Ларисы.  В камеру к Тарзану был подсажен «тёртый» подсадной и  через неделю стало известно, что Тошпулотов боится, как бы менты не начали его «колоть» на какое-то убийство, свидетелем которого он был месяца два назад. Затем Копнёв  за пару часов тяжелого разговора по душам с применением «психологического давления» и взятием на «понт» про «железных» свидетелей и записей видеокамер  в подъезде Ларисиного дома, раскрутил убийцу на «Честно сирдечное презнаниё».  Оказалось Тошпулотов в тот вечер привёз Чуркенбаеву очередную оптовую  партию «дури»,  возникли  разборки по деньгам, Тарзан в драке «вырубил» Сергея  ударом «укус змеи» - «раньше сам служил в спецназе ВВ» - и  пока Чуркенбаев был без сознания,  имитировал его самоубийство,  впопыхах вложил ему свой ствол в левую руку. Подушку пришлось прокладывать, чтобы соседи не услышали.

Перед Ларисой я отчитался о проделанной работе копией постановления о привлечении Тошпулотова  к уголовной ответственности  за убийство Чуркенбаева. Она по диагонали просмотрела текст, тяжело вздохнула (беременность уже была весьма заметна):

- Так всё просто…Сколько Я Вам должна?

- Как договаривались – каждый день командировки – 300 долларов. Я там застрял ещё на пару дней, но это своей вине.

- Да ладно, спасибо Вам, столько хватит? Я хоть теперь знаю что отец  моей будущего ребёнка не самоубийца.

У меня остались приятные хлопоты по получению паспорта, водительского удостоверения и  документов на машину «взамен утраченных». Замки в квартире тоже сменил на всякий случай – вдруг связка ключей, что были в сумке вместе паспортом, окажется в Москве.

Следующее дело - по оправданию  невиновного бедолаги Головина, из которого  прокурорский следователь попыталась сделать серийного сексуального маньяка – оказалось куда интересней с профессиональной точки зрения, а моральное удовлетворение, когда   спас человека от тюрьмы, будет подороже, чем деньги.

[1] ЛОВД –линейный отдел внутренних дел на транспорте.