ИЗНАСИЛОВАНИЕ В ГИПСЕ

«Я в тюрьме сидеть не буду, я повешусь…» - таковы были первые слова первого моего клиента при визите в «Матросскую тишину» уже в качестве адвоката.

Арестант - Головин Владимир, 48 лет, родом из Ростовской области, шахтёрский пенсионер, в Москве живёт второй год. Приехали в столицу на заработки всей семьёй – жена, дочка, зять, внучка. Шахты в Ростовской области закрылись, другой работы нет, копеечную пенсию - и ту платят через раз. В Москве устроился грузчиком на рынок, жена и дочь торгуют, зять работает на стройке – хватает денег на оплату съёмной двушки в Братеево и на хлеб с маслом остаётся. Москва – денежный мешок России, из дырок которого при встряхивании шелестят купюры, и москвичам и приезжим хватает.

Головин пытается раскачиваться на привинченном к полу стуле, ерошит поседевший бобрик, ожесточённо трёт лицо – «… на старости лет такой позор…что же они творят сволочи…что жена и дочка думают про меня…». Обвинение у Головина хуже не бывает – 9 эпизодов нападений на женщин с разбоем, изнасилованиями, развратными действиям. Действительно лучше повеситься. Поняв, что стул не раскачать, вскакивает, прислоняется к свежевыкрашенной в ядовито-зелёный цвет стене (какого-то «жирного кота» в «Матроску» упаковали, деньги на ремонт СИЗО появились), с надрывом, срываясь на мат, ведает мне свою беду, узнав, что меня наняла его дочь, горестно выдыхает– «…значится, верят что я не виновен…».

Тёплым августовским вечером 2002 года после работы бедолага Головин вышел из метро «Марьино», его жена Елена торговала там газетами в переходе. Супруга попросила его подождать с пол-часика, закроет киоск и вместе поедут домой. Чтоб совместить приятное с полезным Головин взял бутылочку «Клинского», освежился и надо было приспичить ему отлить…Место людное, справить нужду по малому место нашлось только во дворе на Мячковском бульваре, за гаражами. Пока Головин управлялся с хозяйством, кампашка молодых парней с девкой, сидевших неподалёку за столиком с тем же «Клинским» как-то нехорошо пару раз покосилась в его сторону. Только Головин двинулся обратно к метро, его окликнул один из пацанов – «Эй, мужик, а ну, подожди!» - все вскочили и ломанулись к нему. Головин инстинктивно дал дёру – бить будут, за что, про что, хрен их поймёшь, потом поздно будет, их трое, поддатые и злые. Один из парней кинулся наперерез, подсёк ногу, Головин мордой в асфальт, а парни крутят руки за спину, орут «Милиция! Милиция!».

И громче всех вопит та девка, что пила с ними пиво. Головин тоже в крик – «Вы чего?! За что?!» а в ответ по башке, по ногам, под дышло и всё ногами, ногами и нецензурно… Во дворе уже бабки у подъездов заорали «милиссия! милиссия!» и довольно таки скоро патрульный УАЗик ОВД «Марьинский парк» упаковал всех, но Головина в «собачатник», девку с парнями на заднее сиденье и тут до него дошёл визг девицы – «Эта тварь меня в лифте грабанула и потом ещё это…».

В обезьяннике «Марьинского парка» Головину пришло страшное осознание, что эта девица опознаёт в нём того урода, который с месяц назад напал на неё ночью в лифте, когда она возвращалась домой после дискотеки, приставил нож к горлу, сорвал с шеи золотую цепочку с крестиком, вытряхнул из сумочки рублей 150 с мелочью, мобильник а потом расстегнул свою ширинку, поставил её на колени, разодрал до пупа блузку, придавил плашмя клинок к горлу, её чуть не стошнило от вони и страха… Слава богу, снизу крикнули, чтобы отпустили лифт, извращенец вытолкнул её на площадку, сам спустился до 2 этажа и скрылся. И вот дело случая - сегодня она его увидела во дворе и узнала, точно он… Головин тоже в крик:

– Да ты дура, шары протри получше! Я по ночам дома сплю с женой, ребята (это к операм) – она плетёт незнамо что, я нормальный мужик, у меня семья, дочь, внучка, её наверное со страху переклинило тогда, а сейчас пива насосалась, вот и несёт ахинею, шалава...

Но опера как-то недобро смотрят на бывшего шахтёра:

- Алиби есть? Где ты был 7 августа в 23 часа 50 минут?

- Дома был! Жена и дочь свидетели!

- Это не свидетели! Где живёшь?

- В Братеево.

- Что в Москве делаешь?

- Грузчиком на Царицинском рынке работаю.

- Откуда приехал?

- Ростовская область, Белоцерковский район, на шахте работал.

- А…ростовский…сексуальный маньяк…Да ты гад уже второй месяц у нас по округу ползаешь, заявами завалили, одиннадцать потерпевших, и всё девки молодые, пидор гнойный…

В кабинет к операм местного УР прибывают сыщики с УВД ЮВАО, а затем и с МУРа, работающие по линии «износа»¹, у них по Южному округу куча «висяков» по грабежам с изнасилованиями, и всё по ночам, в лифтах, с извращениями… И смахивает по всем приметам Головин на этого серийного… Дали сводку на Петровку по раскрытию тяжкого преступления, начальство приказало колоть задержанного на все нераскрытые аналогичные нападения на женщин – процент раскрываемости это наиглавнейшее в МВД!

СССР рухнул, КГБ развалили, а МВД как считало «палочки», так и считает. Процент налево, два направо – вот тебе и премия, вот тебе и звёздочка досрочно и должность хлебная и тёплая, и кресло мягкое как мякиш.

Срочно вызвали дежурного следователя Люблинской прокуратуры, привезли ещё троих девиц из Марьино на которых в июле-августе 2003 года также ночью в лифте напал «мужчина лет 45, высокого роста, худощавый, волосы русые, был одет - тёмные брюки, светлая рубашка, в руках был нож, длина клинка около 10 см.». Дежурному прокурорскому следаку по большому счёту всё фиолетово – менты задержали, дело не его, дальше другой следователь будет расследовать, лишь бы УПК не нарушать – арестуем, а потом разберутся. А то, что доставленные девицы перед процессуальным опознанием Головина сначала посмотрели его фото в паспорте, а потом ещё и для верности живьём, когда бедолагу водили по коридору ментуры из кабинета в кабинет, это следователь не знал и не видел, но, наверное, догадывался, если не совсем лох с тремя курсами юридического. А опера давят на потерпевших девчонок – «да он это, точно, сейчас поедем к нему домой, там и нож найдём, и цепочки Ваши и мобильники, или они Вам не нужны? а может ничего и не было тогда? сами по пьяни кому-то подставили, а потом заяв накидали – сами пойдёте за лже-донос! подписывайте опознания, дальше без Вас разберёмся! и т. д. и т. п.»

На следующий день Головина арестовали, но только на 10 суток, без предъявления обвинения. Следователь Люблинской прокуратуры Юдин Олег, которому отписали все 11 дел по изнасилованиям, уловил, что опознания какие-то натянутые, другой доказухи нет, обыск в квартире Головина ничего не дал. Бедолага отсидел 3 суток в ИВС «Марьино», неделю на «Матроске» (МУР засунул надеясь «раскрутить» по камере) но Юдин оказался предъявлять Головину обвинение. Слабовато, белых ниток больше чем бумаги и те соплями склеены.

Но МУР так просто не сдаётся! Славным преемникам Глеба Жеглова некогда заниматься розыском какого-то отморозка который грабит и насилует каких-то прошмандовок, которые шарятся по ночам в лифтах. Сидели бы дома после вечерней сказки, ничего бы и не было! Операм надо деньги зарабатывать, на жалованье в 25 штук в Москве не проживёшь, а если жена с маленьким ребёнком дома сидят, а ты по 18 часов в сутки без выходных носишься по Москве и Подмосковью как бобик с высунутым языком – жена уйдёт и будет права. Посему нужно время на «заказухи», «крыши» отрабатывать, а где его взять для Головиных, Ивановых и всяких прочих Петровых, Сидоровых? Система заставляет нормальных мужиков, честных изначально оперов, включаться в «СИСТЕМУ». Давай «палки» и «бабки»! Не включишься? Сожрёт, подставит, самого посадит, если будешь вякать.

Посему когда на десятые сутки Головин вышел из ворот «Матросской тишины» и втянул полной грудью пьянящий воздух свободы, этот воздух так и застрял у него в груди. Напротив ворот стоял милицейский «Форд Кроун Виктория» по полной программе – с мигалкой, с синими номерами и тремя операми, у каждого по «Макару» в подплечной кабуре…Головин впал в ступор, его под белы ручки, да за спину в браслетах. Когда бедолага наконец-то выдохнул – «Ребята! Куда! За что! Меня же отпустил следователь!», ему популярно объяснили, что освободил его Люблинский следак, а у них вся Москва, теперь едем в Нагатинскую прокуратуру, там такие же потерпевшие, как та Марина, целых 9 штук. И следователь Нагатинской прокуратуры Максим Исайчиков моментом «закрыл» Головина на 2 месяца обратно в «Матроску» - сказал «разберёмся».

Вот тогда-то ко мне в офис и пришли (по рекомендации общих знакомых) дочь и жена Головина. Опухшая от слёз и горя жена Галина твердила « …не может того быть…что делать…какой позор…». Дочь Ирина держалась покрепче, и на грани срыва в отчаянных тирадах про ментовской беспредел сверкнул лучик зацепки:

- Владимир Ильич! Ведь всё лето отец с гипсом проходил, у него правая рука была сломана, от запястья до локтя был замотана, как же он с ножом мог нападать?

Стоп! С этого места подробнее! Это уже что-то. У матери, жены и дочери всегда сын, муж и отец не виновен, а сломанная рука в гипсе это факт, это может быть алиби.

Оказывается в июне они всей семьей ездили к себе на родину под Ростов, на свадьбу племянника. Там Головин на свою беду и, как получается на счастье, по пьяни сломал правую руку. Открытый перелом, со смещением! Загипсовали напрочь, сняли только в конце августа, он еле управлялся на рынке, тележки одной рукой катал. А жара под тридцать была, рубашки только коротким рукавом и не одна потерпевшая никакого гипса не видела, даже если предположить что маньяк-Головин со сломанной рукой махал перед ними ножом… Срочно написан адвокатский запрос в травмпункт г. Белая Церковь Ростовской области, где гипсовали Головина и вечерней лошадью с Курского вокзала я отбыл в строну южной столицы. Через два дня у меня на руках справка из травмпункта со всеми штампульками и печатями, а также оригинал рентгеновского снимка, где даже не профессионалу было чётко видно и ясно – лучевая кость сломана и смещена.

С этими аргументами непричастности моего подзащитного к этому гнусному делу я и предстал пред ясными очами следователя Исайчикова. Максим Яковлевич, 22 лет от роду, следственный стаж аж целых три года. Спокойно выслушал меня, посмотрев справку и брезгливо отодвинув снимок, ни разу не моргнув ни одним глазом, младший советник юстиции выдал:

- Знаем мы эти приколы. Он гипс вечером снимал, выходил на свою охоту на девок, а утром на работу опять одевал.

Я чуть поперхнулся от количества застрявших в горле всяческих слов:

- Это что перчатка что ли! Снял-одел! А перелом? Да с таким смешением не то, что нож, стакан не поднимешь!

- А Вы что, медик?

- Медики экспертизу проведут и выводы ясно какие будут!

- Естественно, у Вас кто оплачивает экспертизу тот и получает результат.

- А Вы назначьте свою, неподкупную.

- А оно мне надо? Головина с десяток потерпевших опознали, а по поводу Вашей справки и снимка я пошлю отдельное поручение в прокуратуру Белой Церкви, проверим насколько они подлинны…

- Вы истину по делу устанавливаете или доказываете вину того, кого арестовали?

- Схоластика. После завтра продление ареста Головину, потрудитесь не опаздывать в Нагатинский суд, к двенадцати.

Исайчиков откинулся в своём кожаном кресле, которое стоит как минимум три его месячные зарплаты, закурил ароматную сигаретку, одновременно играясь «Нокиа» в золочёном корпусе, ясно давая понять, что аудиенция окончена.

 

Интересный тип милиционеров и прокуроров образовался в последние годы. Жалованье нищенское, а антураж даже в служебном кабинете откровенно рисует образ очень обеспеченного человека. На столе ключи от шикарной иномарки со спутниковой сигнализацией, на приставном столике приличная кофе-машина, на стене в солидных рамочках грамоты от руководства и обязательный календарь от очень уважаемой конторы, одет с иголочки по последней моде, пострижен, поглажен, напомажен и источает запах хорошего парфюма. Жизнь уже удалась в 25 лет, одна только постоянная не комфортность от опасения, что ты можешь быть под «колпаком» и сгоришь вонючим пламенем на очередной взятке портит весь кайф мироощущения.

 

За мед. экспертизу взялось независимое экспертное бюро, слава богу бывшим милицейским и прокурорским экспертам на пенсию не прожить, все самоорганизовываются в конторы по развалу заключений своих бывших коллег, получая при этом доходы в десятки раз больше, чем на государевой службе. Но это всё время, а Головину каждый день в тюрьме по такой статье за десять кажется. И не факт что независимая экспертиза сломает обвинение даже в суде. Надо что-то ещё предпринимать, пока на самом деле Головин не вздёрнулся в камере на петле из распущенных носков.

В одном из ОВД, где начальником стал бывший опер Таганского ОУРа, я за бытылку «Хенеси» и убеждение что ничего в этом противозаконного нет, добрался до подшивки телеграмм происшествий по городу за август-сентябрь 2002 года. Начиная с 14 августа, со дня задержания Головина, дотошно пролистываю сотни отрывных листков – «квартирная кража…угон…неопознанный труп…грабёж…разбойное нападение…развратные действия…изнасилование… убийство» Страшная своей обыденностью сухая статистика жизни Москвы за сутки. В телеграммы по грабежам, разбойным и изнасилованиям с приметами предполагаемых преступников, особенно по югу и юго-востоку столицы вчитываюсь до каждой буквы, запятой. Должна, должна выплыть после 14 августа телеграмма о разбойном нападении на женщину в подъезде, в лифте с гнусными дополнениями и приметами под Головина! Наверняка урод продолжает свои ночные похождения. И точно:

 

Начальникам ОУВД, самостоятельных подразделений ГУВД г. Москвы

 

ТЕЛЕГРАММА № 12086

 

23 августа примерно в 23 час. 30 мин. по адресу: Москва, ул. Маршала Голованова д.14 в лифте подъезда № 2 неизвестным совершено разбойное нападение на гр-ку Н. Нападавший под угрозой ножа открыто похитил цепочку жёлтого металла длинной около 30 см. с крестиком, серьги в виде лепестка жёлтого металла с камнем розового цвета, мобильный телефон марки «Самсунг 2018» в серебристом корпусе, деньги в сумме 650 руб., после чего совершил в отношении потерпевшей развратные действия, с похищенным скрылся.

Приметы нападавшего: на вид 40-45 лет, рост 175-180 см. нормального телосложения, лицо вытянутое, уши слегка оттопырены, глаза карие, волосы русые короткие, был одет: серые брюки, светлая рубашка с коротким рукавом, светлые туфли, при себе имел чёрную матерчатую сумку размером 30 на 40 см. на ремне длинной около 60 см. через плечо.

Примите меры к розыску преступника и похищенного.

Передал: Ответственный дежурный ГУВД г. Москвы Щербаков 24.08.2005 г. 02 час. 36 мин.

 

Приметы почти один в один по всем эпизодам, которыё «пришивают» Головину, и сумочка та же что по другим эпизодам через плечо! Бедолага на нарах, а урод продолжает по лифтам шастать…

У Головиных я взял с пяток последних фотографий отца, в ОВД «Марьино» у оперов выцыганил адрес, телефон потерпевшей Н. Созвонился с Никифоровой Мариной² и еле-еле уговорил таки её встретится, посмотреть фотографии Головина. То что я адвокат какого то Головина, который наверное и напал на неё и надругался, с ходу вызвало у неё вполне объяснимую реакцию послать меня так далеко и в такое нехорошее место, что только моё врождённо-приобретённое словоблудие помогло назначить встречу в кафешке у метро «Марьино». Никифорова, обычная москвичка, в меру симпатичная, 23 лет от роду, работает секретарём в крупной строительной фирме, учится на вечернем в каком-то немыслимом университете менеджменту, маркетингу и ещё чёрти чему. В тот ужасный для неё вечер возвращалась поздно после занятий. Вначале скованно, нехотя и подозрительно рассмотрев моё адвокатское удостоверение, стала рассказывать, что и как произошло, постоянно переспрашивая меня – «А его, что, поймали? И как Вы можете этих уродов защищать?» То, что поведала Марина однозначно подтверждало что некто, схожий по приметам с Головиным, продолжает свои гнусные похождения.

До Никифоровой я встретился почти со всеми потерпевшими девицами, которые опозновали Головина в «Орехово-Борисово-Северное-Южное-Центральное» и все они описывали одного и того же насильника, почерк преступлений как под копирку. Только на вопросы по обстоятельствам опознаний все потерпевшие начинали смущаться и темнить – кому то опера предварительно показали Головина в коридоре, в соседнем кабинете, кому то фотографию сунули под нос - «Смотри! Это он! Точно! Похож!». Девиц то же можно отчасти понять, они испытали там в лифтах стресс, страх и ужас не приведи господи. А тут оперативник убеждает – «Да мы поймали его, гада! У нас доказуха есть, ты вспомни, вспомни!» Половина девиц вдобавок оказалась из той категории, что почти каждый вечер возвращались домой, и не всегда к себе, и не совсем трезвые, и за полночь. С такими опера разговаривали ещё проще…

Но для Никифоровой у меня был заготовлен козырный туз и когда она почти исповедалась про то что тогда случилось, а я рассказал ей пару баек из своей бывшей ментовской жизни, в общем установился психологический контакт, я выложил перед Мариной фотографии Головина – «Посмотри, это он?»

Никифорова так двинула чашку с кофе, что чуть не залила фото. Быстро и брезгливо перебрала пару раз фотографии где улыбающийся Владимир с женой и дочкой, на природе, за столом, дурачась позирует в обнимку.

- Вроде он. Похож, точно! Это он с женой что ли и дочерью? Вот извращенец! Что ему баб не хватает? Скотина! Яйца бы ему отрезать вместе с...

- Марин, подожди, отрезать надо, только не ему. Ты следователю под допрос покажешь что этот мужик на тебя напал? В суде подтвердишь свои показания?

- Конечно! А почему меня следователь не вызвал? Он где этот Ваш клиент, на свободе?!

- В том вся и фишка, что мой клиент, зовут его Головин Владимир, в СИЗО аж с 14 августа парится.

- Что такое СИЗО?

- Тюрьма, Матросская тишина в народе называется.

- А как же Вы 14 августа… Что то я Вас не пойму…

- Похож Головин на реального насильника, ты же сама сейчас это подтвердила.

- От меня то что Вам надо?

- Давай напишем заявление в прокуратуру, так, мол и так, на фотографиях предъявленных мне адвокатом Кирсановым изображён человек очень похожий на того который напал на меня 23 августа.

- Вы и пишите раз Ваш Головин не виновен, он, наверное, Вам деньги за это платит.

- В первых дело не в деньгах хоть они есть, а в том, что невиновный в тюрьме сидит. Во вторых, написано везде куда надо и можно, но если бы с ментовско-прокурорским беспределом можно было бороться одними адвокатскими жалобами, уже сейчас половину тюрем можно было бы закрыть. Только кто ж даст, это же наша страна - педероссия…Я понимаю тебя Марина, ковыряться в чужом, мягко говоря дерьме, не очень то хочется, но этот урод который пытался тебе засунуть свой вонючий хрен, на свободе и продолжает сейчас свои гнусности. От тебя сейчас во многом зависит чтобы освободить невиновного и заставить ментов ловить настоящего преступника, чтобы сегодня ночью он не напал на твою сверстницу, а может подружку, знакомую…Может это высокопарно звучит, но прояви гражданскую сознательность и человеческое сострадание к жене и дочери Головина. Представляешь, каково им и как ему там? Твоё заявление может развалить обвинение Головину и поможет надолго посадить настоящего извращенца. Давай напишем, я подскажу форму и формулировки.

Никифорова помешала ложечкой остатки остывшего кофе, как бы гадая на гуще – «стоит ли ввязываться в это мерзкое дело?».

Я дожал:

- Ты, как это не прискорбно, так и так потерпевшая по делу и рано или поздно тебе придётся опознавать насильника, а в том что его поймают, в конце концов и из конца в конец, я ничуть не сомневаюсь, и в суде, пусть закрытом, тебе давать показания. И как ты будешь с осознанием того, что ты всё узнала сегодня и не спасла невинного. Он уже собрался руки на себя наложить, по такой статье сидеть в камере с уголовниками врагу только можно пожелать. Давай спасать человека?!

Марина вылила гущу на тарелочку, покрутила, наклонив. Получился профиль какого-то квазимодо.

- Ну ладно… Бумага у Вас есть? Диктуйте…

- Нет, ты пиши своими словами, начни с того, что с тобой случилось 23-го, потом поставь на обороте фотографий свои подписи, потом я подскажу.

С грехом пополам за час, более мене внятно, на трёх листах мы попытались достучаться до прокурора южного округа первопрестольной – «невиновный в тюрьме сидит, посмотрите что деется…» . Никифорова поставила витиеватую подпись под заявлением и как то сухо попрощалась. Откатав ксерокопию с заявления для следователя Исайчикова я с оригиналом наперевес оправился в Нагатинскую прокуратуру. А вдруг Вий поднимет веки и прозреет бесплатно хоть на пять минут – «ошибочка вышла, надо исправлять». Но я чуть опоздал, уже прокукарекал первый петух и ранним утром вурдалак улетел отдыхать в солнечную Анталию. «В очередном отпуске с сегодняшнего дня» - огорошил меня помощник следователя, уже расположившийся за начальственным столом и покручивающийся туда-сюда в роскошном кожаном кресле. Я чуть не выразился совершенно не процессуальным термином. Ведь буквально накануне я общался с Исайчиковым и он ни словом не обмолвился про отпуск.

- А дело он кому передал на время отпуска?

- Никому.

- Начальник отдела на месте?

- На совещании.

- Когда будет?

- Я ему сколько раз говорил – «уезжаешь куда, докладывай мне!», а он не слушается!

- Я знаю, кого он слушается. Прокурору округа заявление потерпевшей подавать?

- Какой потерпевшей?

- Которая заявила, что 23 августа её изнасиловал Головин. Она решила, что следователь выпускает его по ночам из СИЗО и он продолжает нападать на женщин.

- Аааа… Вы всё со своим Головиным…Суд разберётся.

- Конечно разберётся, со следствием… Когда все потерпевшие дружно откажутся от опознаний а других доказательств нет, есть только алиби, не будете ли Вы бледноватенько выглядеть?

- Если Вы запугаете или подкупите потерпевших, Вы будете не то что бледно, а очень плохо выглядеть.

- А я за красотой и не гонюсь, а за законность борюсь.

- Боритесь, боритесь, смотрите не напоритесь.

Дальше продолжать цапаться было бессмысленно, эта система трансформации не поддаётся, только ломать, а это уже призыв к свержению существующего строя, самого посадят…

Заявление Никифоровой самотёком ушло по почте и утонуло в болоте канцелярий. Головину я всё это рассказал, чтобы хотя бы морально его поддерживать, чтоб не сломался до суда, чтобы верил что есть надежда. Выслушав про то, что тот за кого он сидит, продолжает творить свои гнусности, бедолага вдруг сам подкинул мне вариант, как вытащить его из тюрьмы. Кто-то из его авторитетных сокамерников, кому он в деталях и подробностях поведал свою беду, сказал, что этот сексуальный разбойник, по описанию смахивает на одного отморозка, зовут Юра, работает охранником в одной фирме в Южном округе, живёт там же на съёмной квартире, родом из Хабаровска. Слабовато конечно, но название фирмы известно и примерные адреса, шанс есть, надо попробовать.

Частного сыщика долго искать долго не пришлось. Сергей Архипочкин к тому времени уже уволился на пенсию и нискал хлеб насущный в детективном агентстве в котором все «бывшие» занимались, почти тем же, что и в конторах, только за весьма приличные деньги заказчиков. Я встретился с Архипом, обрисовал ему ситуацию, определились по деньгам. Архип размордел и посвежел, выйдя на пенсию – время свободного и денег стало по более, нервотрёпки по менее.

 

Оказалось, что по выходу на милицейскую пенсию Архип не смог сразу расстаться с погонами и пошёл в таможню, в Шереметьево-2 и чуть не сел там на старости лет. Как сказал Серёга – «икоркой малость не подавился». Комичный случай чуть не обернулся уголовным делом по 285 статье УК (злоупотребление должностными полномочиями). В очередное ночное дежурство при прохождении таможенного контроля он и ещё двое его новых коллег задержали гражданина США, который вылетал на родину с килограммовой банкой чёрной икры, не указав её в таможенной декларации. Поскольку уже тогда провоз чёрной икры, тем более в таком количестве приравнивался к контрабанде наркотиков, американца тормознули и стали оформлять протокол изъятия. Ни бельмеса не понимающий по русски, америкос пальцами, руками и жующще-булькающими тирадами пытался втолковать «рашен полис» - заберите икру, отпустите меня домой, цигель-цигель, айлю-лю, самолёт, Нью- Йорк…Время уже за полночь, нужен переводчик, возни навалом а толку может быть ноль. Таможенники перемигнулись – чёрт бы с ним с этим мелким контрабандистом, а банка икры весьма аппетитно отсвечивает осетровым бочком…Отпустили американца а икру решили тут же употребить по назначению. Вещ.дока нет и концы в воду, все голодные а тут такой деликатес. Самолёт улетел со счастливым янки, а Архип с коллегами прикупили в буфете буханку «бородинского», бутылку столичной и, покапывая на кители слюной вскрыли вожделенную фирменную банку. Слюна застряла в гортани – в банке на плотно утрамбованной соли крупного помола лежал ломтик того же «бородинского»…С приветом из России…Водку оприходовали с сыром и докторской колбасой, поржали над американцем и сами над собой. А по выходу на следующее дежурство всю смену дёрнули в УСБ на разборки. Толи кто то проболтался из своих – анекдот же получился, то ли натыканные везде видеокамеры и микрофоны подсказали кому надо. Архипа отпустили на вольные хлеба по собственному желанию.

 

Дочь Головина согласилась нанять детективов чтобы вычислить Юру, взять под «колпак» и «поводить» с недельку. Один час «наружки» - 200 долларов по московским расценкам, но Ирина согласилась, поняв, что милиция и прокуратура ничего в этом плане делать не будут. Через три дня частные шпики установили личность предполагаемого злодея – Чухонкин Юрий Васильевич, 1954 года рождения, работает охранником в ЧОПе, сутки - двое сидит на воротах в проходной одной шарашкиной конторы, живёт на Загорьевском проезде, снимает однокомнатную квартиру с двумя такими же, как он, охранниками. Детективам была поставлена задача в выходные дни Чухонкина брать его под наружное наблюдение с 22 часов вечера до 2 часов ночи, в экстремальных случаях действовать по обстановке – народ бывалый, особо разжёвывать не надо. И на пятый день наблюдения удача взмахнула крылом, взлетела и потянула Головина из тюрьмы на волю, хоть «система» и вцепилась в него мёртвой хваткой, как чёрт в грешную душу и никак не хотела отпускать.

Глубоко за полночь затрезвонил мой мобильник и Архипочкин не скрывая радости пробасил:

- Поймали мы твоего насильника!

- Как?!

- На Борисовских прудах шарился по дворам, в 23 часа 15 минут зашёл следом за тёлкой во второй подъезд дома 15, код домофона мы не смогли просечь, ждали на улице. Через шесть минут этот чмошник выскакивает из подъезда и шустро-шустро делает ноги через парк к Москве-реке. Мы за ним, а из подъезда вылетает мужик в одних трениках и домашних тапочках, мечется по двору, орёт дурниной – «Где этот пидор?! Порву падлу!». В общем нехорошо ругается… ясен перец! Догнали мы этого чушкана, зафиксировали. Тут и баба нарисовалась – её серёжки, цепочка, кольцо и мобильник у него в сумке, нож выкидной при нём, ещё попытался в лохматушку ей залезть, но она вырвалась из лифта и мужику своему пожалилась…

- Где этот Чухонкин?

- В «Зябликово» упаковали как положено, без шума и пыли, опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев…

- Мастерство не пропьёшь!

- Теперь уже не пропьёшь, но за результат махнуть можно. Работали две машины, четыре бойца…

- Я переговорю с Ириной за премиальные.

На третий день я застал таки Исайчикова на работе и он с абсолютно постной рожей сообщил что задержан некий Чухонкин, который «вероятно тоже» причастен к нападениям на женщин а дело в отношении Головина он переквалифицировал оставив только разбой и передал в ОВД «Зябликово» по подследственности. Я чуть не выпал в осадок:

- Какие разбои?!

- Все вопросы не ко мне.

«Зябликовский» следак, которому спустили такое г…из прокуратуры сходу без обиняков заявил, что сейчас прекратить дело в отношении Головина и освободить его он не может. Указание руководства. И по секрету, понизив голос до шёпота, рассказал, что поскольку через неделю у Головина заканчивается срок стражи, его привезут в ОВД «Царицыно» на ещё одно опознание какой-то потерпевшей. Понимая, что в кабинете говорить не возможно, жестом предложил выйти покурить. На свежем воздухе состоялся более-менее откровенный разговор. Следователь (Михаил Игнатьев) отлично понимал, что Головин совершенно не при делах, но поскольку прокуратура продержала его в тюрьме 6 месяцев, никто теперь не хочет за это отвечать. Я тоже отлично понимал, что Игнатьев в этой ситуации оказался крайний, но его, по крайней мере, можно взять в союзники.

- Михаил, но ведь дело то теперь у Вас. Так или иначе – решение всё равно Вам принимать. Так лучше с честью выйти из этой подставы чем всю оставшуюся жизнь чувствовать себя в дерьме. Прокуратура давит?

- Естественно… Увольняться надо на хрен, чем дальше тем хуже.

- А сколько до пенсии?

- Как до морковкина заговенья. Стажа 9 лет плюс 4 года «вышки». Зае…о уже всё.

-Давай сначала Головина освободим, а потом с чистой совестью положишь начальнику на стол рапорт с прибором.

- Вначале место найти куда уходить…

- Толковый юрист, со свежими связями в «системе» без работы не останется. Хочешь, я тебя порекомендую в службу экономической безопасности сетевого супермаркета? Здесь в Южном округе. Им нужны такие спецы. Оклад с ходу штука баксов, через три месяца, если подходишь, добавят.

- Да есть у меня на примете пара предложений…

- Тем более. Головину ну никак Вы обвинение теперь не предъявите, а уж если в суд направите, это будет бенц…Или Вы в «Царицино» хотите ещё что то замутить?

- Да не я! Прокуратура якобы через округ нашла какую то потерпевшую, гражданка Украины, здесь в шоу бизнесе крутится. Так вот она послезавтра на опознании точно покажет на Вашего Головина, разбой ночью в лифте на Кавказском бульваре 5 июля.

- Беспредел!

- А я что могу сделать? Начальник приказал…

- Устно! А отвечать тебе!

- Первый раз что ли…

- Давай последнего не будет?

-Решим послезавтра. Я вижу ты нормальный адвокат, можно с тобой говорить…Частных детективов ты нанимал?

- Нет, они случайно оказались в нужном месте в нужное время.

- Ясно, встречаемся в «Царицыно» в 8 вечера, Головина сразу туда доставят.

- А что так поздно? Тем более это же будет 30 декабря…

- Так сказали.

Это сейчас ОВД «Царицыно» печально известно из-за «евсюковщины», лопнувшей как гнойник на давно загнивающей заднице. Тогда было совершенно не понятно – почему «Царицыно», откуда взялась эта хохлушка…

За день до нового 2003 года Головина вечером привезли из тюрьмы в «Царицыно», я по предновогодним пробкам приехал позже. Головин понуро сидел в коридоре на скамеечке следственного отдела, но со своим сидором и без наручников. Странно, вроде бы серийным насильникам такие поблажки не положены. Бедолага поднял на меня опустевшие глаза:

- Чего теперь то будет?

- Посмотрим, вроде какое то опознание собираются проводить.

Головину я уже рассказал про задержание того, за кого он сидит, но Владимир не понимал, почему теперь у него следователь милицейский, что тут творится и вообще он уже на себе почти поставил крест.

- Когда суд то будет? Может оправдают? Мне люди в камере говорили – дело твое гнилое, если адвокат толковый, можно развалить.

- Если бы могли заявить суд присяжных – оправдали бы на 100 %, а так Нагатинский суд проштампует обвиниловку как обычно, головой стену не пробъёшь. Не дрейфь! Следак вроде на нашей стороне. Сейчас всё решится. Есть хочешь?

- Да не отказался бы. С утра маковой росинки во рту не было и сух. паёк не дали.

Я зашёл в кабинет выделенный Игнатьеву, там сидели ещё двое местных следователей, прокурорского не было…

- Ну что, господа следователи, где Ваша подставная потерпевшая?

- Она не наша, она прокурорская. Скоро привезут.

- Кто?

- Эти, в пальто.

- Ясно. Может, я пока сгоняю в магазин, покормлю сидельца.

- Давайте.

В супермаркете я набрал полный пакет закусок и, подумав, присовокупил бутылку коньяка и шампанского. Может будет что отметить…Вернувшись в отдел я увидел в следственном кабинете мадам лет 30, в норковой шубке, весьма разбитного вида, с вульгарной косметикой. Чем то она неуловимо смахивала на мамку проституток. Игнатьев о чём то напряжённо с ней беседовал и попросил меня выйти меня из кабинета. Головин жадно и как то обречённо давясь мясными деликатесами, покосился на коньяк в пакете.

- А мне можно?

- Рано, сейчас нельзя.

Игнатьев пригласил нас в другой кабинет, где уже сидели двое статистов и понятые, зачитал всем права по УПК. Я уже почувствовал настрой следователя, но мандраж всё равно нарастал.

- Михаил Евгеньевич! Ведь опознающая наверняка только что видела Головина в коридоре. Других лиц там не было, какое же это будет опознание?

- Вы имеете право сделать заявление в протоколе.

И очень выразительно посмотрел на меня. Я подмигнул Головину – «держись за соломинку». Вошла очередная жертва следственных интриг, пахнув густым ароматом «Шанель».

Сопелко Мария Михайловна, потупив глаза, нервно теребила концы своего яркого платка накинутого на плечи поверх шубы. На предложение следователя опознать лицо, напавшее на неё вечером 5 июля в подъезде дома № 9 по Кавказскому бульвару при известных ей обстоятельствах, Снопко вдруг вытащила из кармана запиликавший мобильник и, приложив его к уху, скользнула взглядом по трём мужикам сидевшим перед ней, затем стала разглядывать ботинки Головина и статистов. Все замерли в оцепенении. Я взвился:

- Гражданка Сопелко! Я завтра получу распечатку по Вашему мобильнику и Вы будете очень бледновато выглядеть вместе со своим абонентом, который сейчас Вас инструктирует по телефону!

Игнатьев рявкнул на подставную:

- Телефон отключите!

Сопелко покраснела так, что даже густо положенный тональный крем стал оранжевым. Что то пробормотала невразумительное и сбросила вызов. Игнатьев совершенно равнодушно спросил:

- Опознаёте кого-нибудь?

Она буркнула – «Нет», подписала протокол и выскочила из кабинета. Когда следом за ней испарились статисты и понятые, Игнатьев скомандовал Головину:

- Подожди в коридоре.

Оставшись один на один, Игнатьев улыбнулся:

- Ну что, пляши адвокат.

- Свободны в чистую?

- Нет, так сразу я не могу…Отпускаю твоего, как ты говоришь бедолагу, под подписку о не выезде.

- А дальше?

- После нового года прекращу 162-ю по недоказанности.

- Давай завтра прекратим?

- Ну ты же понимаешь, статистика…ЗИЦ уже закрылся по итогам года.

- Хрен с ним, согласен. Зас…ла Снопко?

- Я с ней поработал перед опознанием.

- Прокурорские не наедут?

- Да пошли они на …

- Правильно! Они там были, есть и будут. Мы тоже поехали на…У меня там в пакете осталось отметить это дело…

- Тащи сюда. Имеем полное право. Сейчас только посуду организуем.

При всём желании я не смог выпить за успех – за рулём. Да и Головин буквально рвался на свежий воздух. Когда я довёз до подъезда его дома и хлопнул по плечу – «Ну давай, иди обрадуй родных. Сейчас ты будешь самый шикарный Дед мороз!», Головин взялся за ручку двери машины, прижал к груди пакет с тюремными шмотками и всё ещё ошалевший, спросил:

- Я, что, совсем свободен?

- Да ты я вижу совсем в афуе…Конечно! Только до 10 января из Москвы не уезжай, подпишем последнюю бумажку и всё.

- Ильич! Век не забуду!

- Всё, всё… Давай. Мы еще в суд подадим на возмещение морального вреда, за каждый день тюрьмы. Миллиона рублей нормально будет?

- Ничего я не хочу! Гори она синем пламенем, эта Москва, с её ментами и прокурорами... Поеду домой в Ростов.

На том и расстались. Головин на самом деле вернулся на родину, дело в отношении его вчистую прекратили по непричастности, но судиться он не захотел, хотя у меня ой как чесались руки подать иск. Чухонкина осудили на 13 лет строгача, я на суд съездил один раз на оглашение приговора. Потерпевшие девицы, увидев меня в зале Нагатинского суда, отводили глаза и не узнавали меня. Чухонкин и на следствии и в суде всё отрицал (обознались, опознания проводились незаконно, следователь пытался через сокамерников выбить показания и т. д. и т. п.), но одна экспертиза по ДНК (по одному нападению он ухитрился капнуть спермой на одежду потерпевшей) подписала ему приговор. Это было первое моё адвокатское дело, от которого я получил огромное моральное удовлетворение, когда твои труды не пропали даром и невиновный оказался на свободе.

 

Следующее дело оказалось куда как потяжелее. СИСТЕМА показала, что если она заинтересована почему либо в деле, она превращается в монстра, пожирающего людей. Невиновные в тюрьме, убийцы на свободе…